Она чертовски красивая. Прямая осанка. Упругая грудь. Маленький треугольник кудрявых волос между ног.
Я захожу к ней, наклоняюсь и беру её сосок в рот. Её дыхание сбивается. Она улыбается:
— Привет.
— Привет.
— Можно я тебя намылю?
— Очень даже можно.
Я выдавливаю гель для душа на ладони и принимаюсь за дело. Намыливаю её гладкую, мягкую кожу, скользя руками всё ниже. Она тёплая на ощупь, её бёдра уже начинают двигаться в такт моим прикосновениям, когда я накрываю большим пальцем её клитор.
Я заставляю ее кончить таким образом. Одна рука на ее киске, другая на сиськах. Я играю с ее клитором и соском, координируя свои пальцы так, чтобы они работали в тандеме, доводя ее до оргазма.
К тому времени, как она запрокидывает голову и выкрикивает мое имя, я уже чертовски возбужден и умираю от желания оказаться внутри нее. Но тут я замечаю, что ее грудь все еще покрыта блестящей пеной.
Меня осеняет идея.
— Помнишь, я говорил, что хочу оттрахать тебя везде?
Ава смотрит на меня полуприкрытыми глазами.
— Когда мы были в отеле в Остине? Такое не забывается.
Я обхватываю её грудь ладонями.
— Как насчет этого?
— Хорошо, — отвечает она с ленивой, удовлетворенной улыбкой.
Затем она забирается на встроенную в душевую кабину скамеечку, выложенную плиткой. Ава становится на колени. Она сжимает мой член в кулаке и берет в рот кончик моего члена, сочащийся предэкулятом. Ава выгибает спину так, что её сиськи приподнимаются. В последний раз крепко пососав меня, она прижимает мой член к себе так, что я оказываюсь между её грудей.
Она сводит их вместе и поднимает взгляд на меня.
— Мне хорошо. А тебе?
Я едва сдерживаю стон. Её кожа тёплая и мягкая, создавая нежную впадинку, в которую я начинаю медленно скользить. Сначала медленно, несмотря на то, что мне очень хотелось подергать бедрами и по-звериному забиться в танце. Мыло и вода обеспечивают необходимое количество смазки, чтобы я мог легко двигаться вперёд-назад, вперёд-назад снова и снова.
Ава опускает взгляд, наблюдая, как моя головка исчезает между ее сисек, чтобы через несколько секунд появиться снова.
— Это чертовски горячо.
— Ты шутишь? — ставлю одну руку на кафельную стену за её головой и приподнимаюсь на носки. — Это безумно горячо. Ты такая восхитительная, красавица. Ты так хорошо выглядишь, когда я трахаю тебя так.
Мне хватает двух минут, чтобы кончить, разрядившись у неё на грудь. Всё тело сотрясается от мощной волны, заставляя меня тяжело дышать.
Ава, будучи Авой, наслаждается тем, что я теряю свой чертов рассудок. Когда я открываю глаза, я вижу, как она проводит большим пальцем по моему влагалищу, затем подносит его к губам и медленно облизывает, глядя мне прямо в глаза.
Я нежно обхватываю её подбородок.
— Мы всё ещё умеем веселиться, да?
Она улыбается.
— Всегда будем уметь.
И я ей верю.
Позже я сижу верхом, выезжая из конюшни вместе с братьями. День стоит прекрасный — тёплый, сухой, настоящий весенний праздник. Настроение у меня было бы отличным, если бы не Дюк, который сегодня вёл себя как летающая в облаках курица.
— Эй, осторожно, — говорю я, когда он на своей лошади резко пересекает мою траекторию, заставляя меня резко притормозить.
Дюк оглядывается через плечо.
— Чёрт, извини.
— Ты в порядке? Ты какой-то...
— Тормознутый, — заканчивает за меня Райдер, подъезжая к своему брату-близнецу. Он нахмурился. — Серьёзно, я уже начинаю переживать. Что-то случилось?
— Нет, — морщится Дюк. — То есть да. То есть... я не знаю. Думаю, всё дело в Уилер. Мы отлично провели время вместе в Колорадо...
— Ты молодец, что поехал с ней так далеко, — вставляю я.
Пару недель назад Молли и Уилер удалось заполучить показ для Bellamy Brooks, их компании по производству ковбойских сапог, в известном магазине одежды в Аспене. Они собирались на грузовичке отвезти партию сапог из Хартсвилла в Колорадо. Но потом врач запретил Молли, которая была на приличном сроке беременности, путешествовать.
Дюк тут же вызвался помочь Уилер с поездкой. Никакого удивления — всем и так было ясно, что он запал на деловую партнёршу Молли.
Что удивительно, так это то, что мы так и не вытянули из него толком ни слова о том, что происходило за те несколько дней. Всё, что нам известно — их занесло снегом в шикарном доме на горе Аспен. Мы с братьями в уме уже дорисовали картину. Но сейчас Дюк впервые сам заговорил об этом.