Лифт открывается с тихим динь. С нами заходит ещё одна пара — немного облом, если честно. Я ведь собиралась наброситься на Сойера, как только двери закроются.
Он нажимает кнопку верхнего этажа и мягко направляет меня вглубь кабины. Его палец скользит вниз по моей шее, нажимая точно в ту точку, где мышцы натянуты сильнее всего.
Я резко, но тихо втягиваю воздух — боже, как же хорошо, когда этот мужчина касается меня.
Сойер усмехается низко, хрипло.
— Ты напряжена.
Я смотрю на него. Там явно напрашивается грязная шутка.
Он тоже смотрит на меня. Ну что?
— Ты серьёзно хочешь, чтобы я это сказала? — спрашиваю.
В уголках его глаз появляются смешливые морщинки.
— Да, мэм. Очень хочу.
Смеясь, я бросаю взгляд на парочку впереди. Они, к счастью, нас не слышат.
— Не скажу.
— Посмотрим. — Его палец теперь массирует узел между лопаткой и шеей. — Я умею уговаривать, когда хочу.
Когда он флиртует, у него сразу становится гуще акцент. Мне это нравится.
Я собираюсь сожрать этого мужчину. Если, конечно, он не сделает это первым.
Пара выходит на том же этаже, что и мы. Сойер тут же возвращает руку на мою шею — сильный, уверенный захват — и ведёт нас вперёд.
Мне нравится, как он ведёт. Поворачивает направо, потом налево. Мы идём по ковру, шаги едва слышны. Так приятно — просто отпустить контроль. Он знает, что делает, и мне чертовски комфортно идти за ним.
Мы останавливаемся перед двойными дверьми в самом конце коридора. Сойер достаёт карточку из кармана, проводит ею по считывателю. Замок щёлкает.
Он толкает дверь и кивает.
— Заходи.
— Спасибо. — Я захожу и замираю, перевожу дыхание, рассматривая роскошный и просто огромный номер. — Вау. Вау, Сойер…
— Да? — слышу, как он ставит сумку и карточку на стол позади меня.
— Это…
— Президентский люкс? Ага. Они напортачили с моей бронью, вот и апгрейднули. Красота, правда?
— Красота? Сойер, да тут с ума сойти можно. — Я подхожу к панорамным окнам, которые занимают две стены.
Вдали подсвеченное здание капитолия возвышается над огнями Шестой улицы, сияющими в ночи. Над всем этим плывёт мутноватая полная луна, окрашивая небо в густой синий цвет.
Сойер смеётся.
— Рад, что тебе нравится. Чувствуй себя как дома.
Внутри — огромный обеденный стол с кучей стульев. Справа — лаунж-зона с мягким секционным диваном, на который прямо напрашивается беспорядочный, страстный секс.
Но сердце начинает биться быстрее, когда я замечаю кровать — она в глубине, за открытой дверью налево. Огромная, кожаная, с идеально выглаженным белоснежным бельём. Подушки выстроены в ряд у изголовья.
Прохожу дальше и замечаю, что свет в номере приглушён. Под настроение. Даже аромат в комнате — сексуальный: сандаловое дерево и еле уловимый запах кожи.
В номере — идеальный порядок. Конечно, сюда заходила уборка, но почему-то мне кажется, что именно Сойер сам аккуратно разложил свои туалетные принадлежности — электрическую зубную щетку, бритву — на мраморной столешнице в ванной, которую я вижу сквозь приоткрытую дверь спальни.
Честно, кто он вообще, этот весёлый, с грязным юмором ковбой, у которого всегда под рукой ручка Tide и который останавливается в таких отелях?
Тот самый тип ковбоя, который мне по вкусу.
Я вздрагиваю от хлопка за спиной. Оборачиваюсь — и вижу, как Сойер наливает шампанское в пару одноразовых кофейных стаканчиков.
— Всё, что нашёл, — говорит он, поднимая взгляд.
Наши глаза встречаются, и у меня снова, в сотый раз за вечер, всё переворачивается в животе. Он потрясающий.
Я бросаю сумочку на ближайший столик и медленно подхожу, принимая из его рук стакан.
— Идеально. Ещё что-то более изысканное и ты бы меня испугал.
— Я много кто, — отвечает он, внимательно изучая моё лицо. Его полные губы изгибаются в дерзкой ухмылке. — Но уж точно не изысканный. За нас, Ава.
Между нами гудит напряжение. Не уверена, что когда-либо чувствовала такое возбуждение.
— За нас. — Я чокаюсь с ним. — За то, как в меня врезались.
Он смеётся, поднося стакан к губам.
— А у меня на твоё тело и другие планы.
От шампанского и его слов по коже пробегает волна тепла. Вкус — сухой, чуть сладкий, с лёгкой звенящей кислинкой. Как вспышка света на языке.
— Поделишься?
Он тянется и зацепляется пальцем за петлю на моих джинсах.
— Ты ведь ездишь верхом, да?