Выбор пал на работу, которую я обожала. Я была чертовски хорошей наездницей, и мне этого очень не хватает. Именно поэтому я так счастлива, что получила новую работу на ранчо Уоллесов. Я действительно не могу дождаться начала, хоть и чувствую заметную тревогу. Прошу прощения за каламбур, но слишком многое поставлено на кон — мне просто необходимо хорошо проявить себя на ранчо Уоллесов. Я получаю алименты и поддержку от Дэна, но этого недостаточно для нормальной жизни. Я заново строю свои сбережения и пенсионный фонд. Эта работа должна получиться.
Я должна добиться успеха, если хочу обеспечить себя и свою дочь. У меня большие планы на Джуни — колледж, а если захочет, и аспирантура. И мне нужны деньги, чтобы осуществить эти мечты.
Взять управление своей жизнью в свои руки после стольких лет, когда за рулём был кто-то другой, оказалось невероятно освобождающим. Я наконец-то свободна — и это ощущение чертовски прекрасно.
Волнение от этой свободы пульсирует у меня в крови, пока я намыливаю огромные плечи Сойера. Мои руки скользят ниже, поглаживая твёрдые склоны мышц на его груди и животе.
— Мне это в тебе нравится, — выдыхаю я, наслаждаясь тем, как его мышцы живота напрягаются под моими пальцами. — Твоя щедрость на комплименты.
Он перехватывает мое запястье, когда я провожу кончиками пальцев по его соску.
— Щедрость, значит?
Вода чуть горячее, чем нужно. Или, может быть, это из-за того, как он смотрит на меня — в его глазах что-то вроде обожания, пока он направляет мою руку к своему члену.
— Во всех смыслах, — шепчу я.
Он ещё не возбужден, но его тепло приятно наполняет мою ладонь. Его веки тяжелеют, пока я нежно ласкаю его скользящими пальцами. Я не пытаюсь его завести — просто исследую, просто касаюсь.
Этот мужчина обожает прикосновения. И мне безумно нравится, насколько он это ценит.
Мне нравится, как его уверенность во мне делает меня дерзкой. Он грязно говорит. Какие ещё забавные, грязные вещи он любит?
И какие вещи, возможно, люблю я сама? Мне вдруг тоже захотелось это узнать.
Его губы приоткрываются. Капли воды застревают на его ресницах.
— Если будешь продолжать играть со мной так, красавица, я тебя никуда не отпущу.
— Напоминаю, у нас в запасе не одна, а целых две коробки презервативов, — поддразниваю я, повторяя его же фразу. Я ласково массирую его яйца одной рукой, а второй касаюсь его шеи, играя пальцами.
— Тогда нам лучше не терять времени, да? — простонал он.
— Ты куда-то торопишься?
— Нет, — отвечает он, обводя мою талию руками и скрещивая запястья на пояснице. Его длинные, широкие пальцы щекочут мою попку. — И да. Как долго ты позволишь мне быть с тобой?
Я улыбаюсь и тянусь к его губам в поцелуе, одновременно поглаживая подушечкой большого пальца его головку.
— У нас есть только эта ночь, ковбой. Так что давай сделаем её незабываемой.
Глава 8
Сойер
Непристойное поведение в общественном месте
Я закутываю Аву в полотенце, когда она замечает колонку на туалетном столике у раковины.
Её глаза загораются.
— Отлично! Сейчас принесу телефон и включу что-нибудь. Есть пожелания?
— Удиви меня, — отвечаю я, хватая полотенце и вытираясь, прежде чем повязать его на бёдрах.
Ава ускользает в спальню, прижимая полотенце к груди. Я краем глаза смотрю в зеркало над раковиной и моргаю, увидев своё отражение.
Что-то изменилось. Может, глаза? Волосы, как обычно, полный бардак, но это не новость. Их у меня всегда было чересчур много — густая копна, которую мама так любила перебирать пальцами, когда я был маленьким.
— Мой красавец, — говорила она тогда.
И даже сейчас, почти тринадцать лет спустя после того, как она погибла в автокатастрофе, я ощущаю ту самую любовь, ту самую заботу, что передавались через её прикосновения.
И даже сейчас одно воспоминание об этом сжимает мне грудь.
Я моргаю ещё раз, сосредотачиваясь на зеркале.
Я не выгляжу усталым. Вот что изменилось. Вечные круги под глазами куда-то исчезли. Кожа румяная. Глаза яркие.
Я выгляжу — я чувствую себя — совсем другим человеком.
Ава появляется снова, держа телефон в руке. На ней больше нет полотенца.