— Что? — её губы дёргаются в улыбке, пока она что-то ищет на экране.
Протягивая к ней руку, я хватаю её за бедро одной ладонью и сжимаю её упругую попку другой. Тяжесть тут же собирается между ног, мой член начинает оживать.
— Не «чтокай» мне тут, красавица. Ты ведь у нас из тех, кто любит ходить голышом, да?
— Люблю ходить голышом? — переспросила она, нажимая кнопку на колонке. Через секунду ванную наполняет песня Томаса Ретта.
— Ты бы всю жизнь ходила голой, если бы могла.
— Я же дикая, помнишь?
Увеличив громкость, она бросает телефон на столешницу и обвивает руками мою шею. Её тело прижимается ко мне, её грудь упирается в мой торс. Я обнимаю её за талию, наслаждаясь тем, какая у неё гладкая и мягкая кожа.
— Дай угадаю. А ты у нас не любишь бегать голышом, даже с таким безумным телом?
— Не люблю, — честно отвечаю я.
И думаю, стоит ли объяснить, почему: потому что я уже столько лет отец. Я даже не помню, когда в последний раз мог спокойно пройтись по дому голым, не боясь на всю жизнь травмировать свою дочь.
Но тут Ава развязывает узел на моём полотенце. Ткань падает на пол. Мой тяжелеющий член упирается ей в живот, когда она встаёт на носочки и прижимает губы к моему уху.
— Дай мне немного на тебя повлиять, ладно?
Я едва не прикусываю себе язык, когда она нежно кусает мочку моего уха, посылая дрожь по всему телу.
— Мне нравится, когда на меня влияют, — выдыхаю я.
— Кому не нравится? — смеётся она, хватает меня за руку и начинает тянуть в сторону спальни. — Пошли танцевать.
Я чувствую себя немного неуклюже, позволяя ей вести меня за собой из ванной. Но когда понимаю, что она хочет выйти в гостиную, я резко упираюсь пятками в пол.
— О, нет-нет-нет, — говорю я. — Там окна — хотя бы шторы закроем...
— Даже не думай, — бросает она через плечо, ухмыляясь. — Ты сам сказал: мы чертовски горячи. Пусть смотрят. А лучше — пусть наслаждаются зрелищем.
— Каким ещё зрелищем?
Она приподнимает бровь.
— Тем, которое мы сейчас устроим.
Она резко дёргает меня за руку, и мы вместе вываливаемся в центр гостиной. За огромными окнами раскинулась густая, чернильная темнота. Без сомнений — если кто-то там внизу поднимет глаза, он увидит нас.
Но Аву это ничуть не смущает. Она поднимает руки вверх, прикусывает губу и начинает двигаться, медленно и глубоко вращая бёдрами в такт музыке.
Кровь бешено приливает к члену, заставляя его встать по полной. Я ещё никогда не восстанавливался так быстро.
И уж точно у меня никогда не было голой девушки, танцующей в моей гостиной.
Её волосы всё ещё собраны в заколку, открывая длинную, изящную шею. Меня накрывает очень реальное желание обхватить её затылок рукой и удерживать её на месте, пока я вхожу в неё.
Она сплетает руки над головой, разворачивается ко мне и, приглашающе изгибаясь, манит меня пальцем. Её глаза горят чистым жидким огнём.
Музыка звучит. Моя кровь закипает. Из головки моего члена уже сочится предэякулят, горячими каплями растекаясь по коже. Быть рядом с такой свободной душой, как Ава, — это лекарство, о котором я даже не подозревал, что оно мне нужно.
Нахрен всё.
Я разворачиваюсь к столу у двери, выхватываю пачку сигарет, засовываю одну за ухо. Рядом бросаю горсть презервативов на диван.
Потом открываю вторую бутылку шампанского. На этот раз не утруждаюсь поиском бокалов. Делая жадный глоток, я вытираю подбородок рукой, наблюдая, как Ава покачивает бёдрами, её грудь колышется в такт движениям — полная, мягкая, прекрасная.
Я снова пью шампанское. Чувствуя, как лёгкая дрожь опьяняющего возбуждения поднимается от колен вверх, я решительно шагаю в центр комнаты, обвиваю её талию рукой и начинаю танцевать с ней.
Я закрываю глаза и начинаю двигаться так, словно вовсе не танцую голышом в огромном аквариуме с панорамными окнами.
Глубокий, грудной смех Авы наполняет мои уши. Я просовываю ногу между её ног, чувствуя, как кожа словно стала на два размера меньше, когда она начинает тереться о меня, двигая бёдрами в ритмичном, спортивном темпе. Я хватаю её за затылок и притягиваю к себе для жёсткого, жадного поцелуя.
Кто, чёрт возьми, я такой? — удивляюсь я, открывая глаза. Неужели этот безумный эксгибиционист всё это время жил внутри меня? Или это Ава разбудила его?
Она смеётся прямо в поцелуе, отстраняется и кивает на бутылку.
— Я тоже хочу, — говорит она и запрокидывает голову, открывая рот.
Господи, какая же она весёлая.
Я аккуратно начинаю наливать шампанское ей в рот. Ну, стараюсь аккуратно — на деле оно всё равно разливается повсюду, и Ава, смеясь, подставляет ладонь под подбородок, пытаясь поймать струйки.