— Вот это командная работа, — выдыхаю я, погружаясь в неё до самого основания.
Её черты лица смягчаются. Удовлетворённая Ава — это нечто: опухшие губы, розовые щёки, сияющие глаза.
— Вот это шоу, — отвечает она. — Они там всё увидят.
— Пусть завидуют, — ухмыляюсь я.
Ава улыбается.
— Даже я сама себе завидую. Такого секса днём с огнём не сыщешь.
— И не говори, — рычу я, начиная двигаться.
— Тебе не мешает это? — тяжело дышит она. — То, какая я... ну, вот такая?
Я рычу.
— Какая?
— Полная противоположность леди. Противоположность правильной.
Как это может быть чем-то другим, кроме как прекрасным?
Как ты можешь быть кем-то другим, кроме идеальной — именно такой, какая ты есть?
— К чёрту эту правильность, — выдыхаю я. — Правильные скучны. А ты лучше. Намного лучше.
Она начинает вращать бёдрами в такт моим движениям, создавая именно то трение, которое мне нужно.
— Давай сделаем вид, что эта ночь будет длиться вечно? — шепчет она.
В её голосе есть что-то, что скручивает мне сердце. Нежность. Уязвимость. Будто сама мысль о завтрашнем дне причиняет ей боль.
Я понимаю это.
— Только если ты не будешь ждать, что я продержусь вечно, — усмехаюсь я, припадая к её шее и осторожно покусывая кожу. — Ты чертовски идеальна.
Она смеётся, зарываясь лицом мне в шею.
— Давай, Сойер.
И я начинаю. Трахаю её всеми способами, какие только могу придумать. Сначала она кричит, прижатая к окнам. Потом мы оказываемся на полу. На диване. Она оседлала меня на стуле, её грудь — в моих руках.
Понятия не имею, как я вообще продержался так долго. Может, дело в презервативе? Как бы там ни было, к тому моменту, когда я кончаю, кажется, что я надорвал каждую мышцу в своём теле. Оргазм накатывает жестоко, ослепительно, и я невольно улыбаюсь, когда Ава, всё ещё сидя у меня на коленях, вытаскивает сигарету из-за моего уха.
— Похоже, она тебе нужнее, чем мне.
Я не могу перевести дух. Легонько щипаю её за сосок и улыбаюсь.
— Совсем забыл... об этом.
— У тебя же наверняка есть балкон, да? — она окидывает взглядом комнату.
Я киваю.
— За спальней. Правда, прохладно. Сейчас принесу нам халаты.
Ава замирает, её зелёные глаза изучают моё лицо.
— Ты... ну, ты не очень сладкий.
— Спасибо? — смеюсь я.
Она качает головой.
— Я не люблю сладких. Сладость — это фальшь. Я хочу сказать, что ты... ты по-настоящему заботливый. И по-настоящему, глубоко добрый.
— А ты по-настоящему, глубоко умеешь делать комплименты, — шепчу я, целуя её в губы. — И мне это нравится.
Мне нравишься ты.
Я помогаю Аве надеть один из мягких махровых халатов отеля. Сам натягиваю второй и начинаю рыться по номеру, пока не нахожу коробку спичек.
Вид с балкона потрясающий. Закрыв за нами дверь, я плюхаюсь в металлический стул в углу и усаживаю Аву к себе на колени.
— Дай сюда, — тянусь я к сигарете в её руке, но она качает головой. Вместо этого аккуратно вставляет её мне в губы, ласково проведя большим пальцем по моей щетине, когда отстраняется.
Мой член вздрагивает. Господи, такими темпами я завтра ходить не смогу. Интересно, сколько ещё раз я смогу трахнуть эту девушку, прежде чем мои ноги окончательно подкосятся?
Я прикуриваю сигарету и делаю глубокую, насыщенную затяжку. В нашей семье курильщик — Уайатт, но иногда я тоже стреляю пару «Мальборо», когда особенно устаю или переживаю.
— Чёрт, как же это хорошо, — выдыхаю я, держа сигарету между пальцами и протягивая её Аве.
Она берёт её, и в этот момент выглядит как звезда Голливуда золотой эпохи, медленно и лениво затягиваясь. Красный огонёк тлеет ярким цветом, в воздухе витает терпкий запах табака.
— Очень хорошо, — говорит она, передавая сигарету обратно. — Даже не помню, когда в последний раз курила.
Держа сигарету между большим и указательным пальцами, я подношу её к губам.
— А когда в последний раз ты так сильно кончала?
Улыбаясь, она обвивает рукой мою шею, запуская пальцы мне под халат и проводя кончиками по ключице.
— Этого я тоже не помню.
— Как думаешь, из чего состоит химия между людьми? Почему она есть с одними и нет с другими?
Вопрос вырывается сам собой. Или, может, он зрел у меня в голове с того самого момента, как мы с Авой столкнулись на танцполе в «Голубом Жеребце».
Как бы там ни было, я умираю от желания узнать, что она скажет.
Ава поднимает сигарету к губам и задумчиво затягивается.
— Есть физическое влечение — это, конечно, большая часть. Но химия идёт глубже, правда? Думаю, всё дело в связи. — Она шевелит бёдрами, сильнее прижимаясь ко мне. — Ты можешь быть кем-то увлечён, но по-настоящему чувствуешь только того, кто заводит твой разум тоже.