— Не мужчина. Ясно, — заканчивает за меня Дотти, бросая взгляд на танцпол. — Как там говорила Шер? Что-то вроде: «Да, мужчины не обязательны, но с ними веселее».
— Я пришла повеселиться с вами.
И я это говорю от всей души. В конце моего брака веселье было в страшном дефиците. Дэн никогда бы не одобрил, если бы я вышла в субботу вечером потанцевать с подругами. А уж про целые выходные и говорить нечего.
Какая же я была дура, думая, что это и есть моё «долго и счастливо» — когда я стараюсь изо всех сил, а он даже не пытается сделать что-то в ответ.
Если я и вынесла что-то из роли жены, так это то, что обязательства всегда заканчиваются разочарованием. Мужчины не тянут свою часть нагрузки, а любовь к ним превращает тебя в вечную заложницу — бесконечной уборки, ухода за детьми и одиночества.
Мужчинам просто плевать.
Разочарование приходит по капле. Смерть от тысячи бумажных порезов. Мы с Дэном были без ума друг от друга, когда поженились — даже несмотря на то, что он не особо одобрял мою свободолюбивую натуру Рыбы. Каждый вечер я спрашивала его, как прошёл день. И не просто спрашивала — мне действительно было важно, что он ответит. В начале отношений он тоже интересовался, как я, что думаю, что чувствую. Но время от времени он начал приходить домой и не говорить мне ни слова.
Потом он и вовсе перестал спрашивать меня о моём дне, мыслях, чувствах. Говорил, что я ненормальная, раз рассчитываю на такую степень близости. А ещё безумнее — просить его прибраться в доме или приготовить ужин. Разве я не понимала, что у него важная, серьёзная и стрессовая работа в фармацевтических продажах? Подразумевая, конечно, что раз он зарабатывает больше меня, то не обязан разговаривать со мной или помогать по дому. Это ведь моя обязанность.
Как и забота о ребёнке. И этот перекос, вкупе с постоянным давлением, которое он оказывал на меня, чтобы я «успокоилась» и стала менее весёлой и спонтанной, в итоге и привели к тому, что я подала на развод. Пока мы были вдвоём, я ещё могла тянуть всё — уборку, готовку, составление расписаний. Но когда появился новорождённый — всё. Меня накрыло.
Я была на пределе.
С тех пор я одна. Готова ли я к свиданиям? Вполне. Влюбиться? Не исключаю. Но вот снова жить с мужчиной я не хочу никогда. И замуж — тоже никогда.
Би пожимает плечами.
— Раз ты говоришь, что хочешь веселья, пошли веселиться. Я первая на вокалиста!
— А я — на барабанщика, — отвечает Дотти, просовывая руку в мою. — Посмотрим, кто победит в гладиаторском поединке глазами.
Смеясь, я позволяю сестре утащить меня на танцпол. Уже поздно — по крайней мере, по моим меркам, ведь я ложусь спать сразу после того, как Джун засыпает в половине восьмого — и в баре уже полно народу.
Но Дотти есть Дотти: она ловко протискивается сквозь толпу и находит нам местечко прямо перед сценой. Музыка здесь такая громкая, что кроме самой песни и грохота сапог по потёртому деревянному полу я больше ничего не слышу.
Виски ударяет в кровь, и я вскидываю руки, когда группа заводит бодрую версию старой песни Тима Макгроу. Мы с сёстрами танцуем, двигаясь вместе с толпой и надрываясь на всю глотку сначала под Тима, потом под кавер на Аланa Джексона, затем — Шанайю Твейн и несколько песен Джорджа Стрэйта.
Когда заканчивается переделанная версия «It Just Comes Natural», Би складывает ладони рупором и орёт в сторону группы:
— Я не знаю, кто вы, ребята, но я вас люблю!
Вокалист смеётся в ответ.
— Привет, мэм. Я Хэнк, а это наша группа The Mighty Longhorns.
— Ужасное название! — выкрикивает гитарист, вызывая волну смеха в толпе.
Я поворачиваюсь к Би.
— Нам нужен Джонни Кэш, как думаешь?
— Да блин, нам срочно нужен Джонни Кэш! — Дотти выкапывает двадцатку из сумки и протягивает мне. — Попроси у них свою любимую песню.
Улыбаясь, я поднимаю купюру и бросаю её в красное пластиковое ведро возле микрофона вокалиста.
Он наклоняется ко мне.
— Что хочешь услышать?
— «Ring of Fire», пожалуйста.
Он улыбается.
— Без проблем, милая.
Бар взрывается аплодисментами и свистом, как только звучат первые мощные ноты песни. Би взвизгивает. Дотти топает ногами. Мы с ней вместе орём слова на весь зал.
Я закрываю глаза и позволяю музыке унести меня туда, где мне и хочется быть — сюда, в этот момент. Полностью здесь. Я концентрируюсь на улыбке на своём лице, на том, как ноют щёки и как колотится сердце. Я пою и танцую, ощущая вокруг других людей, двигающихся под музыку. Виски приятно разливается по животу и ногам. Би, а я узнаю её по визгу, толкает меня бедром.
И всё это время я продолжаю петь слова Джонни, немного запыхавшись, чем дольше двигаюсь.