Я очень хочу, чтобы у Джуни появились друзья. Если нам не понравится, мы всегда можем уйти.
Мне не нравится, что я нервничаю из-за того, что Салли собирается меня с кем-то познакомить, даже если она говорила, что это просто родитель-одиночка. Нервничать — значит заботиться, а я не хочу заботиться о том, что подумает обо мне какой-то мужчина. Мне хорошо одной.
Я стала лучше именно благодаря одиночеству. Я больше не злюсь, не обижаюсь, не раздражаюсь.
Я знаю это каждой клеткой. И всё же живот продолжает сжиматься по мере того, как мы приближаемся.
Музыка становится громче, когда мы проходим мимо зарослей можжевельника. Мы взбираемся на небольшой холм — и я замираю, увидев всё, что разворачивается внизу, в небольшой долине.
— Мамочка, что случилось?
Я сглатываю и поправляю шляпу. Решила, что на строительство амбара будет уместно надеть Stetson.
— Ничего, просто... вау, сколько людей.
И правда, много. Они толпятся у повреждённого амбара и у расставленных вокруг столов для пикника. Группка стоит у двух кег в резиновых вёдрах, другие бродят вокруг столов, где разложена еда.
Я помогала организовать это событие, так что не должна быть удивлена. Но когда все приглашённые ответили, что придут, я подумала, что половина наверняка вежливо отказалась. Я не ожидала, что столько людей действительно придут помочь строить амбар бесплатно.
— Торт! — визжит Джуни, дёргая меня за руку. — Мамочка, я вижу торт! Шоколадный! Мой любимый! Пойдём скорее, пожалуйста!
Я улыбаюсь, несмотря на клубок нервов в животе. Миссис Уоллес обожает печь сладости, особенно для моей маленькой любительницы всего сладкого. Она никогда не говорила это прямо, но я точно знаю: она испекла техасский шоколадный торт специально для Джуни.
Причина номер восемьсот девяносто девять, почему я люблю нашу новую жизнь здесь.
Я замечаю миссис Уоллес у ближайшего стола. В одной руке у неё тарелка, в другой — вилка, которой она размахивает в такт разговору с Винсом, нашим ветеринаром. Он и Салли работают вместе.
Перед сценой, где играет группа, танцует пожилая пара. Звучит кавер на Тейлор Свифт, и знакомая мелодия немного успокаивает меня.
Я позволяю Джуни вести меня вниз с холма. Шутя, я называю себя экстравертом-интровертом: я обожаю общение, но потом мне обязательно нужно время наедине с собой, чтобы восстановить силы. Джуни же, как и её папа, прирождённая экстравертка, даже в свои три года.
Слышу рёв бензопилы, стук молотков. Заглядываю внутрь амбара и вижу, как много людей уже вовсю работают. Пожар начался из-за неисправной проводки — внешне амбар почти не пострадал, а вот внутри полный бардак.
Но, судя по количеству помощников, дело быстро пойдёт на лад.
В груди у меня зарождается тепло. Хартсвилл — особенное место. Здесь люди действительно заботятся друг о друге, и это лучшее чувство на свете.
Джуни стремглав мчится к миссис Уоллес и её шоколадному торту.
— Миссис Уоллес! — моя дочка налетает на неё и обхватывает её ноги. — Там торт! Можно мне кусочек?
Я смеюсь.
— А как мы спрашиваем? И что я говорила насчёт настоящей еды сначала?
— О, здравствуй, маленькая леди, — смеётся миссис Уоллес. — Как же я рада тебя видеть. Конечно, можно кусочек! Но сначала — кусочек курицы от миссис Нильсон. Справишься?
— Но я не люблю курицу!
Я снова смеюсь.
— Не верьте ей, миссис Уоллес. Она просто пытается вас обвести вокруг пальца. Джуни обожает курицу. Привет, Винс.
— Привет, Ава. И тебе привет, мисс Джун. Дашь ещё пятюню за сегодняшнюю помощь утром? Ты была просто супер, — он протягивает руку.
Джуни радостно подпрыгивает и хлопает его ладонь. И честно — от этого вида у меня становится тепло на душе. Сегодня утром мы с ней ездили верхом к стаду коров Уоллесов, а на обратном пути встретили Винса, и он показал Джуни, как снимать упряжь и расчесывать лошадь. Я до сих пор не знаю, кому это доставило больше удовольствия — ей или ему. Его сыновья уже подростки, и я вижу, как он скучает по малышам.
— Ладно, Джуни, — говорю я, кладя руки ей на плечи и направляя к столу с едой. — Сначала курочка, потом торт.
Мы уже почти взяли тарелки, как я замечаю Салли, приближающуюся рука об руку с Уайаттом. Меня всегда поражает, как сильно он напоминает мне Сойера — что-то в оттенке его глаз, в уверенной, размеренной походке.
Хотя, честно говоря, всё вокруг напоминает мне о Сойере, так что я стараюсь не придавать этому большого значения.