Я никогда не был собственником. Это Кэш у нас может врезать кулаком за обиду любимой. Я же раньше вообще не испытывал подобных ощущений. А теперь...
Теперь мне до смерти хочется, чтобы этот козёл держался от Авы подальше.
Да что там, чтобы все держались.
И это меня пугает.
Надо сбавить обороты. Это же просто встреча для детей. Просто поиграть.
Легко сказать, трудно сделать, когда при Аве я снова чувствую ту свободу, что испытал в Остине. Мне не нужно притворяться. Я просто сам собой.
— Я вторая из трёх, — говорит Ава. — Но у вас пятеро? Спорим, без локтей там не обошлось?
Я пожимаю плечами и киваю в сторону скамейки.
— Сядем?
Я сам себя убеждаю, что предлагаю это исключительно из заботы о комфорте. И точно не потому, что с этой позиции задницу Авы в обтягивающих джинсах не будет видно всем подряд.
А она... чертовски прекрасна в этих джинсах.
— С радостью, — выдыхает она и садится.
Сердце у меня сжалось. Как же она устала?
— Вот почему я люблю такие встречи, — продолжает Ава, вытягивая ноги. — Знаю, звучит ужасно...
— Ничего ужасного, — я улыбаюсь. — Игровая встреча означает минимум участия родителей, а значит...
— Рай, — вздыхает она. — Ну и дети при этом и общаются, и энергию тратят. Так что мы не совсем уж бездельничаем.
Я стараюсь не пялиться — я ведь не фанат ног, но, может, всё-таки фанат? — и сажусь рядом с ней, стараясь держать приличную дистанцию.
Что, откровенно говоря, тяжело. С Авой легко. Она не осуждает. Её честность о том, насколько тяжёлая эта родительская жизнь — глоток свежего воздуха. Мне хочется наклониться ближе. Узнать её больше.
Стать ближе, потому что это — наше притяжение — ощущается естественным. Безопасным.
Она в солнечных очках, и я не вижу её глаз, но замечаю, как под линзами дрожат ресницы — будто она медленно, внимательно скользит по мне взглядом.
Может, поэтому воздух между нами заряжен электричеством.
Игнорируя это, я закидываю ногу на колено и зажимаю ладонь на джинсах. Меньше шансов, что я вдруг потянусь к ней. Потому что сидеть рядом с Авой — это сразу вспоминать, как она сидела на мне. Как медленно, сдерживая дыхание, опускалась на мой член, пока я сжимал её груди и отчаянно старался не кончить слишком быстро.
Это реально было? Потому что перейти от того к этому — тот ещё удар по мозгам.
— Значит, третий из пятерых, — говорит Ава, скрестив ноги в лодыжках. — У нас трое детей было, и я чувствовала себя потерянной. Боюсь представить, каково это. Ты был миротворцем? Или, наоборот, зачинщиком всего?
Я смотрю, как Элла катится вниз с одной из больших горок, и молча выдыхаю, когда она благополучно приземляется.
И да, чувствую облегчение не только за неё. Меня радует, что Ава хочет узнать больше обо мне. Что это значит? Мне стоит быть осторожным?
С другой стороны, я рассказываю про своих братьев направо и налево. Как не рассказывать, если семья — это моя жизнь?
— Уайатт был и есть зачинщиком.
Ава кивает.
— Верю. Он и Салли — полные противоположности, но вместе идеальны.
— Никогда не видел его таким счастливым. Кэш, наверное, больше всех был миротворцем, он всегда должен был контролировать всё. А я... я был тем, кто всегда появлялся рядом, когда был нужен.
Ава цокает языком.
— Мило.
— И да, и нет. — Я качаю головой. — У меня всегда было это... желание, фантазия, наверное: спасти всех. Уберечь.
— От чего?
Я усмехаюсь.
— Да от самих себя. Или друг от друга.
— Пример можно?
Конечно, она не остановится на поверхности. Она не давит, нет. Просто хочет узнать меня лучше. И это одновременно пугает и волнует.
Просто чертовски приятно сидеть с красивой девушкой на скамейке под солнцем. Я расслаблен, но внутри всё живое, острое. Я ощущаю ветер на коже и биение сердца так, как давно уже не ощущал.
Может, это знак, что надо встать. Прервать разговор, пока не зашло слишком далеко. Потому что чем больше я узнаю Аву, тем больше она мне нравится.
А если я не нужен ей? Я не Уайатт. Я не умею страдать в тишине. У меня нет на это ни времени, ни сил.
Но, видимо, мазохизм у нас в крови, потому что я вдруг говорю:
— Раньше я не был таким. Когда мне было шестнадцать, мои родители погибли в аварии. И я постоянно думал: если бы я был рядом, если бы успел прикрыть их, предупредить... Может, всего этого не случилось бы. Детская магия в голове, конечно. Но так было легче справляться.
Ава стягивает очки на голову и смотрит на меня.
— Прости, — я нервно усмехаюсь. Мне хочется провалиться сквозь землю. — Если вдруг тебе срочно надо уйти, я пойму. Словесная диарея бывает хуже обычной.