Короче говоря, моя дочь — как и все трёхлетки — может быть чертовски сложной.
Но сейчас она такая милая, что у меня болит сердце от переполняющей любви.
Когда она успела так вырасти? Всё-таки правда говорят: дни тянутся бесконечно, а годы пролетают незаметно. Я не верю, что моя малышка уже идёт в школу.
— Мне нравится эта идея, — говорю я, включая поворотник и заворачивая на стоянку возле детсада. Здесь уже полно машин — минивэнов и внедорожников. Мамы и папы держат своих малышей за руки, направляясь к очаровательному зданию, переоборудованному из старого фермерского дома, которое прячется в тени двух огромных дубов.
У меня сжимается живот. Похоже, я нервничаю из-за первого школьного дня Джуни даже больше, чем в своё время из-за своего.
А вот Джуни пищит от восторга.
— Мамочка, это моя школа?
— Конечно, солнышко, — я паркую машину и выключаю двигатель. Прячу волосы за уши, быстро вытираю глаза и надеваю солнечные очки. — Правда милая? И посмотри, сколько здесь детей! Джуни, ты будешь отлично проводить время.
Она вертит ножками.
— Мамочка, расстегни меня!
— Давай сначала быстро позвоним папе, хорошо? Он очень хотел пожелать тебе удачи.
Джуни хмурится.
— Я не хочу говорить с папой. Я хочу идти в школу.
У меня сжимается сердце. Честно, я бы с радостью выколола себе глаза, лишь бы не разговаривать сейчас с Дэном. Но мне всё равно стыдно, что он пропустит этот момент.
Хотя, с другой стороны, это его выбор. Он сказал, что не сможет приехать сегодня утром — якобы работа, как всегда. Конечно, он был недоволен тем, что я не перенесла первый день Джуни на «более удобную» для него дату, но я научилась стоять на своём.
Джуни всегда на первом месте. Я слишком долго пыталась подстраиваться под Дэна, выверяясь в угоду его настроению. Я всегда готовила ужин, занимала Джуни, чтобы он мог расслабиться после работы. Я забирала её по выходным, чтобы он мог спать или смотреть футбол. Я поддерживала отношения с обеими нашими семьями, планировала все праздники, вела Джуни к врачам и укладывала её спать — лишь бы он не чувствовал себя перегруженным.
В итоге я сама утонула в обиде и усталости. И всё это — впустую. Каким бы идеальным ни был день, Дэн всё равно находил повод быть недовольным. С ним невозможно было угодить.
Вот почему, когда мне написали, что в классе трёхлеток освободилось место, я сразу согласилась, даже зная, что Дэн устроит скандал о «неучтённых обстоятельствах» — хотя сам говорил, что Джуни пора в школу.
Типичный случай: что бы я ни сделала — всё неправильно. Неудивительно, что наш брак не выдержал. Быть женой Дэна — всё равно что жить в клетке.
Как же всё иначе рядом с Сойером. Я не перестаю думать о нашей беседе в парке. Было весело. Было легко. Было по-настоящему.
Это было именно то, что мне было нужно.
В Остине я впервые за долгое время почувствовала свободу. Мне не нужно было следить за своими словами. Я могла быть собой.
И Сойеру это нравилось. Он ценил мою откровенность. Ценил меня настоящую. Не то что Дэн, который стыдился моей открытости, называл меня «слишком откровенной» и советовал «быть поскромнее».
Я знаю: Сойеру тишина бы точно не понравилась.
Но это не имеет значения. Сойер — друг. Приятель, отец новой лучшей подружки Джуни. Да, он чертовски привлекателен. Но это не значит, что у нас снова будет повторение Остина. Моя жизнь в Хартсвилле сейчас слишком хороша, чтобы рисковать.
Я беру телефон и набираю номер Дэна, поднимая экран так, чтобы Джуни его видела.
Он отвечает, улыбаясь.
— Привет, Джуни Жучок!
— Привет, папочка, — отвечает она.
— Сегодня у тебя большой день, — говорит он. — Ты взволнована?
— Да.
Его глаза скользят по мне.
— Я бы очень хотел быть там. Прости, что пропускаю это.
— Ладно, — Джуни отворачивается к окну и начинает теребить ремни на автокресле.
Я с трудом сдерживаю улыбку.
— Джуни, ты же так рада, правда?
— Да! Мы можем уже идти?
По голосу Дэна слышно, как он старается сдерживать раздражение. Прикусывая губы, он натягивает на лицо улыбку.
— Я пытался приехать, малыш. Я хочу, чтобы ты это знала. Мне очень грустно, что я не держу тебя сейчас за руку.
Мне стоит большого труда не закатить глаза. Раньше попытки Дэна вызвать у меня чувство вины всегда меня задевали, но теперь я скорее жалею его. Насколько надо быть неуверенным в себе, чтобы в подобный момент пытаться заставить мать своей дочери почувствовать себя виноватой — ценой чувств собственного ребёнка?