— О, — в голосе моего брата слышится улыбка. — О, ну тогда я просто...
— Теперь можешь заходить, Дюк, — говорит Ава, протягивая руку и вытирая мне рот. — Я тебя помню.
Странно слышать, как Ава называет моего брата по имени.
И всё-таки в этом есть что-то очень тёплое, родное. Да, я зол на него за то, что он вломился без спроса, но Аву это совершенно не выбило из колеи.
Дюк высовывает голову на кухню, улыбаясь как чеширский кот.
— Привет, ребята. Рад видеть тебя, Ава. Слышал, что ты теперь в городе.
Дюк не смог прийти на строительство амбара — в тот день он работал с коровами на нашем ранчо.
Ава машет ему рукой.
— Привет, Дюк. Тоже рада тебя видеть. С ума сойти, да? Что все мы снова оказались в Хартсвилле.
Дюк ухмыляется.
— Да уж, чистая случайность.
— Кофе, — бурчу я. — Мы... отвели детей в садик... у Авы сегодня первый день дочки, и...
— Я была уставшая и на взводе, — вставляет Ава, её глаза блестят от веселья. — И Сойер подарил мне...
— Объятие, — вваливаю я, из последних сил удерживая смех. Бок уже болит от этого напряжения.
Ава проводит языком по нижней губе.
— Мне очень нужно было объятие, да.
— Объятия, — Дюк облокачивается на дверной косяк, косится на подушку у меня на коленях и на шляпу, валяющуюся на полу. — Конечно. Кто ж их не любит?
— Мне пора, — говорит Ава, поднимаясь с дивана. — У меня куча работы.
Я сверлю Дюка уничтожающим взглядом, вставая и выправляя рубашку наружу, чтобы хоть как-то скрыть своё состояние.
— И зачем ты вообще сюда пришёл?
Мой брат пожимает плечами.
— Мы подумали, что ты умер. Ты вообще видел, сколько тебе звонили и писали?
— Эм... нет, — я чешу затылок, где ещё горит след от Авиной ласки. — Наверное, забыл телефон в машине.
У Дюка глаза на лоб лезут.
— Значит, ты точно мёртв.
— Мозг — да.
— Сойер разве иногда не забывает что-то, как обычный человек? — спрашивает Ава.
— Мистер Идеальный Отец Года? — Дюк мотает головой. — Никогда. Просто никогда.
Ава смотрит на меня. Несмотря на все её старания пригладить волосы, на макушке у неё всё ещё торчат вихры. Губы припухли от моих поцелуев. Щёки горят.
Она как дикое, свободное существо, и мне это безумно нравится.
Мои мысли уже мчатся вперёд — как бы мне увидеть её снова?
Предложить новую встречу с детьми? Начать медленно? Потом пригласить её на свидание? Или сразу выложить всё напрямик: хочу пригласить тебя на ужин... а потом трахнуть столько раз, сколько ты позволишь?
— Считаю это комплиментом, Сойер, — говорит Ава. — Мои объятия такие хорошие, что ты даже забываешь о всём на свете.
Дюк смеётся.
— Объятия, да. Когда они хорошие, они тебя сносят как ураганом — в лучшем смысле.
— Пожалуйста, прекрати говорить это слово, — отрезаю я. — Дюк, подожди здесь. Я провожу Аву.
Дюк касается краем шляпы своей головы.
— Мэм. Надеюсь, будем видеть вас тут почаще.
Ава, проходя мимо него, ухмыляется.
— Ты ошибался насчет своего брата, знаешь ли.
— Да ну?
— Он и правда убийца. — Её глаза коротко встречаются с моими. — Просто не совсем в том смысле, в каком я думала.
— Интригующе. Я весь внимание.
Она смотрит на меня, взгляд её дразнит.
— Убийца-бариста. Он варит такой убийственный кофе, что я до сих пор на взводе.
Дюк громко смеётся.
— Ты мне нравишься, Ава.
— Пока, Дюк.
Когда мы с Авой выходим на крыльцо, я не забываю плотно прикрыть за нами дверь.
Я засовываю руки в карманы джинсов, перекатываюсь с пятки на носок.
— Прости за него. В нашей семье границы — вещь весьма условная.
— Я это уже поняла, — её глаза на утреннем солнце кажутся почти прозрачными, яркий оттенок орехово-зеленого подчеркивает румянец на щеках. — И ещё я вижу, что ты для всех тут — спасательный круг. Так что неудивительно, что они врываются в твой дом без спроса: они уверены, что ты их обязательно вытащишь.
Я щурюсь, пытаясь игнорировать тёплую кашу в груди. Ава умная. Прямая. Странно ли, что меня заводит её честность?
— Ты всё это поняла после одной кружки кофе, да?
— Ты носишь своё сердце на рукаве, Сойер. Оно у тебя большое.
Это самое сердце колотится у меня в груди так, будто вот-вот выскочит.
— Так как я джентльмен, я не буду шутить про другую большую проблему в моих штанах.
У Авы отвисает челюсть, глаза распахиваются.
— О нет, ты обкакался? У меня в машине есть влажные салфетки...
— Стоп! — смеясь, я вытаскиваю руку из кармана и легонько толкаю её в плечо. Она отвечает тем же, явно так же, как и я, не прочь снова прикоснуться ко мне.