О, ковбой, — так хотелось написать ему в ответ, — с тобой никогда не бывает перебора. Наоборот — с тобой всегда мало.
Я моргаю, выныривая из своих мечтаний, когда дверь открывает потрясающая блондинка.
— Ава! Привет! Я так рада, что ты смогла приехать. Я Молли Лак. Проходи, пожалуйста.
— Ваше ранчо — просто сказка, — говорю я, переступая порог. — И этот дом! Вау.
— Ой, спасибо, — улыбается Молли. Она одета с иголочки: длинное голубое платье, крупные серьги, браслеты звенят на руках, когда она скрещивает их на груди. — На самом деле Кэш и я больше любим его домик. Там уютнее. Но Новый Дом очень пригодился: сейчас здесь временно располагается штаб-квартира Bellamy Brooks в Хартсвилле. Ну, по крайней мере, пока не достроят студию дальше по дороге. Я так рада, что Салли направила тебя к нам.
Я улыбаюсь.
— У вас самые красивые ковбойские сапоги на свете. Я так рада наконец-то порадовать себя парой.
Молли прижимает руки под небольшой округлившийся животик.
— И я так рада, что ты здесь. Пойдем, покажу тебе, что у нас есть.
Я иду за ней по коридору, выложенному камнем, и не могу не улыбнуться её милой утиной походке.
Салли рассказывала, что у Молли и Кэша был настоящий роман вихрем. Они терпеть не могли друг друга, когда только познакомились, а через два месяца были уже обручены. Еще через два — поженились. А теперь вот ждут малыша.
Вижу её аккуратный животик и внутри что-то болезненно ёкает.
Беременность я не очень любила. Но я обожаю своих братьев и всегда мечтала, что у моего ребёнка тоже будут братья или сестры.
А теперь?.. Не уверена, что снова готова пройти через всё это.
Малыши заставляют особенно остро почувствовать все трещины в браке. То, что раньше удавалось замести под ковер — ту чушь, которую ты училась терпеть — с появлением ребёнка уже невозможно игнорировать.
До рождения Джун я успевала и дом содержать в порядке, и готовить, и даже находить время для себя. А потом... я вскакивала три раза за ночь, чтобы кормить, меняла бесконечные подгузники, мыла детали молокоотсоса несколько раз в день, водила Джун ко всем врачам... И у меня не оставалось ни минуты на что-то приятное.
Дэн тем временем продолжал смотреть свой футбол. Играл в гольф по субботам. Спал всю ночь. Уже через пять дней после рождения Джун он вернулся на работу — уставший, но вполне работоспособный.
И мне стало до боли ясно, насколько наш брак был неравным. Когда Дэн отказался хоть как-то выровнять баланс, я поняла: если не уйду, меня просто сожрёт злость и обида.
Но всё равно... Я бы очень хотела подарить Джуни сестрёнку.
Иногда меня душит чувство вины, что этого, скорее всего, не будет.
Иногда, как сейчас, эта вина напоминает горе.
Но я приехала сюда не для того, чтобы жалеть о потерянном или о несбыточном. Я здесь, чтобы отпраздновать свои победы. А их в последнее время было немало — у Джуни отличная первая неделя в садике, работа идёт в гору, а мы с ней потихоньку обрастаем тем самым «селом», как говорил Сойер, здесь, в Хартсвилле.
Так что когда Сойер пригласил меня на ужин, я решила порадовать себя новыми сапогами. Я уже давно облизывалась на пару ковбойских сапог Bellamy Brooks у Салли, и вот наконец она устроила мне встречу с Молли, чтобы я выбрала себе свои.
— Слышала, у тебя свидание с Сойером, — улыбается Молли, и мы входим в огромную комнату с высокими потолками и окнами, выходящими на рощу дубов и платанов. — Мы все тут безумно рады, что он наконец-то выбрался из своей скорлупы. Он такой классный парень.
Меня не удивляет, что Сойер обычно держится особняком.
Удивляет другое — как это его раньше не окружила толпа одиноких мамочек из садика, таких как я.
— Он и правда потрясающий, — соглашаюсь я. — Думаю, я никогда не встречала мужчину, который был бы настолько... внимательным. Добрым. Щедрым. И, да, горячим.
Молли смеётся, включая свет.
— Ковбои, что с них взять. Они совсем другие.
— Чистая правда.
— Уже знаешь, что хочешь? — она жестом указывает на дальнюю стену, где до потолка стоят ряды самых красивых ковбойских сапог, какие я когда-либо видела. — Тебе нужно что-то практичное? Парадное? Яркое? Или, может, что-то классическое?
У меня перехватывает дыхание, когда я пересекаю комнату, чтобы рассмотреть сапоги поближе.
— Можно мне всё сразу? Молли, это просто произведения искусства.
— Спасибо, — искренне говорит Молли, проводя рукой по паре высоких сапог из металлизированной фиолетовой кожи. Гордость в её глазах не скроешь. — Мы действительно гордимся тем, что создали.