Наконец он целует меня в макушку, обнимает за плечи и притягивает к себе. Теперь его пальцы скользят по моей руке — медленно, рассеянно, почти незаметно. Но даже сквозь куртку и свитер у меня по коже бегут мурашки.
— Мы с Лиззи тоже знали друг друга ещё в школе, — начинает он. — Тогда мы были хорошими друзьями. Она была рядом, когда умерли мои родители...
— Тебе было шестнадцать, да?
— Ага.
У меня падает сердце.
— Сойер... Боже мой. Мне так жаль. Ты ведь тогда ещё ребёнком был.
— Был, — он сглатывает, и я слышу этот звук. — В общем, после этого между мной и Лиззи установилась особая связь. Настоящей химии между нами никогда не было, но, когда мы выросли, по-моему, нам стало скучно, и мы попытались убедить себя, что сможем эту химию создать. В Хартсвилле выбор был невелик. Я работал на ранчо, там тогда были одни мужики, а она пыталась сделать карьеру певицы. И мы начали крутить между собой что-то вроде отношений без обязательств.
— И вы ждали, что из этого вырастет что-то большее?
— Именно. Только ни один из нас так и не решился на серьёзный шаг. А потом Лиззи забеременела. Нам тогда было по двадцать пять, и... жизнь шла совсем не так, как мы мечтали. Мы решили, что, может, это знак свыше — что нам надо быть вместе и растить ребёнка. Начать новую жизнь, стать семьёй.
Мне буквально физически больно думать о том, что было дальше.
— Помню, как думала, что ребёнок всё исправит, — шепчу я.
Сойер фыркает.
— Мы были идиотами.
— Мы были молоды и полны надежд. Это совсем другое.
— Может быть. В любом случае довольно быстро стало ясно, что мы с Лиззи не созданы друг для друга. Но Элла уже была в пути. Тогда мы с Лиззи решили, что будем вместе воспитывать дочь, как друзья. И так с тех пор всё и продолжается.
— Значит, вы тоже делите опеку.
— Типа того, — он замолкает на секунду. — Её карьера пошла в гору почти сразу после рождения Эллы. Сейчас она гастролирует с крупными звёздами кантри. Это был шанс, который я не мог ей не позволить использовать.
— Конечно, не мог, — говорю я, чувствуя, как у меня учащается пульс.
Сойер — человек, которому совесть не позволяет иначе. Даже если ему самому от этого достаётся.
— Так что да, — продолжает он, словно читая мои мысли, — последний год я фактически один расщу Эллу. Хотя и до этого я всегда был главным родителем. Лиззи... у неё непростая семья. Мы решили, что лучше будет, если Элла будет жить со мной. И я рад. Я всегда хотел быть отцом. Просто... да, хотелось бы, чтобы я не был в этом один, — он шмыгает носом.
Я прижимаю ладонь к его сердцу, в горле у меня жжёт от слёз.
— Милый...
— Всё нормально, — он поднимает руку, чтобы стереть слёзы. — Элла изменила мою жизнь к лучшему.
— Ты потрясающий папа.
— Спасибо, — он заправляет прядь моих волос за ухо. — Только теперь мне почти тридцать, и... чёрт, не верю, что вслух это скажу...
— О, это будет что-то интересное, — улыбаюсь я.
Он смеётся — низкий, тёплый звук, который пускает искры по всему моему позвоночнику.
— Ты правда хочешь знать?
— Очень хочу.
Его пальцы замирают у меня на щеке.
— Ава, я не уверен, что вообще когда-либо был влюблён.
Я едва не вздыхаю вслух.
— Правда?
— Правда. Иногда мне страшно, что я умру, так и не испытав этого чувства — влюбиться так сильно, чтобы это изменило всю жизнь. Я всегда верил, что такая любовь — та, что была у моих родителей — и есть настоящий смысл жизни. Да, любовь к дочери — это особенное, глубокое, потрясающее чувство. Но всё равно ощущение, что чего-то не хватает. Я хочу быть с кем-то.
Он делает паузу.
— Я хочу, чтобы кто-то захотел быть со мной. Без всей этой неопределённой чуши, через которую я уже проходил. Я хочу по-настоящему — в болезни и здравии, во всём. Я готов, Ава.
У меня сжимается сердце. Какая же это красивая мысль. Какая удивительная честность в том, как он говорит о своих настоящих чувствах.
Но где же тогда остаёмся мы? Сойер хочет обязательств. А я хочу свободы.
Я не знаю, что сказать.
Когда я спросила, почему его до сих пор не увела какая-нибудь красавица, влюблённая в симпатичных ковбоев, я ведь не шутила.
Серьёзно, почему Сойер один?
Похоже, дело вовсе не в отсутствии желающих. Лиззи пыталась. Я сама видела, как на него смотрят другие мамочки на стоянке у школы. Если бы он захотел, он бы точно нашёл себе кого-то.
Может, дело в другом. Может, Сойер сам себе не позволяет искать. Не позволяет себе делать ничего, кроме как быть хорошим папой, хорошим братом. И... потрясающим парнем для первого свидания.