У меня сердце колотится в груди.
— Я тоже думала.
— Ты заставляешь меня задуматься, вот и всё, — выдыхает он.
Я ловлю его взгляд.
— Это никогда не бывает плохим.
— Нет.
— Хотя иногда можно и переборщить с мыслями, — я поднимаю голову и слегка прикусываю его челюсть. — Может, стоит дать мозгам отдохнуть и позволить телам поговорить за нас?
Он смеётся — глухо, глубоко, приятно — и, молниеносно перекатившись, оказывается сверху, раздвигая мои ноги своим коленом.
Проводя губами по моей шее, он шепчет.
— Пока мы ещё разговариваем, меня всё устраивает.
Когда мы наконец-то одеваемся, тушим костёр и собираем вещи в грузовик, уже поздно.
— Понимаю, что тебе нужно сменить мисс Ли, — говорит Сойер, открывая для меня пассажирскую дверь и протягивая руку. — Но всё равно грустно, что ты не можешь поехать ко мне. Слишком долго я не держал тебя в своей постели.
Я пыталась уговорить Дэна забрать Джуни, хотя это не его выходные, чтобы у меня была свободная ночь. Но ничего не вышло — он сказал, что работает.
Я беру Сойера за руку и забираюсь в кабину.
— У тебя я была и на капоте машины. И на одеяле. И потом ещё раз...
— Это не то же самое, — он, наклонившись, хватает меня за бедро, прежде чем захлопнуть дверь. — Здесь я был креативен с обстановкой. А в кровати смогу проявить фантазию в других вещах.
— Я слушаю.
Он улыбается.
— Нет, детка, тебе придётся подождать. В следующий раз — только моя кровать. Договорились?
— Мне нравится, когда ты становишься таким командным и собственническим.
В его глазах вспыхивает огонь. Он резко наклоняется и припечатывает твёрдый, быстрый поцелуй мне в шею, словно не может сдержаться.
— Знаю.
Двигатель грузовика гудит оглушительно в тишине ночи, пока мы едем ко мне. Рука Сойера снова лежит у меня на бедре. Моя ладонь играет в его волосах на затылке, лениво водя пальцами по коже.
Я чувствую себя... насыщенной. Счастливой. И немного… ладно, сильно расстроенной от того, что ночь подходит к концу, хотя я и устала, и мечтаю о сне.
В то же время в голове каша. Я люблю жить одна. Но мысль о том, чтобы пригласить Сойера в дом и оставить его там навсегда, тоже кажется заманчивой.
Я хочу завтра целый день ничего не делать. А ещё хочу поехать к Сойеру домой, флиртовать с ним, пока наши девочки играют. Может, остаться на обед и ужин, приготовить что-нибудь вместе на его миленькой кухне.
Я хочу свободы, но хочу также, чтобы меня знали, видели и слышали — так, как это делает Сойер.
Он останавливает грузовик у моего дома и ставит на ручник. Зажигание он не глушит. Смотрит на меня, и я смотрю в ответ, чувствуя, как у меня проваливается живот.
Он выглядит чертовски красиво в зелёно-красном свете приборной панели.
— Это никуда не ведёт, — шепчу я.
Его глаза скользят к моим губам.
— Полный тупик.
— Мы полные противоположности.
— Печально, если подумать.
Я слегка дёргаю его за волосы.
— Можно я в следующий раз заберу тебя сама?
Он смеётся — низким, довольным смехом, от которого у меня напрягаются соски.
— Я думал, вы с Джуни завтра придёте ко мне играть.
— Так мы всё ещё приглашены?
— И ты, и Джуни, да, — его взгляд цепляется за мой. — Вы любите горячие бутерброды с сыром и томатный суп? Мой отец готовил это нам в холодные дни. Элла обожает и просит на обед почти каждый день. Я приготовлю побольше, чтобы они взяли с собой в школу в понедельник. И ещё я купил мыльные пузыри и новый пластилин, если погода будет хорошая.
Я не знаю, почему его слова заставляют меня закусить губу и отвернуться.
Хотя нет, знаю. Потому что он опять думает наперёд. Уже планирует, заботится о том, чтобы все были счастливы.
А ведь именно это всегда делала я. Это то, чего Дэн никогда не ценил и не делал сам, сколько бы я его ни просила.
— Я люблю твоих родителей, — выпаливаю я.
Брови Сойера взлетают вверх.
— Эм. Я тоже.
— Они вырастили тебя правильно, Сойер, — я прижимаю ладонь к его щеке. — Ты, возможно, лучший мужчина, которого я встречала. За всю жизнь.
— Потому что я умею жарить бутерброды с сыром?
Я смеюсь, он тоже смеётся, и по моим венам проносится настоящий, чистый, искрящийся восторг.
— Именно поэтому.
— Главное — много масла и плавленый сыр.
— Никакого «настоящего» сыра, — фыркаю я.
— Да, мэм, иначе он не расплавится как надо.
Я провожу большим пальцем по его щетине, задерживаясь на ямочке на щеке.