Мне это чертовски нравится.
Я обвиваю её талию рукой, расправляя пальцы на пояснице и притягивая ещё ближе. Настолько, что наши животы соприкасаются. Я просовываю ногу между её, двигая бёдрами в такт музыке. Ава прикусывает нижнюю губу.
О да. Ей это явно по вкусу.
Мы находим общий ритм легко, будто танцуем вместе не в первый раз. Когда песня заканчивается, Ава радостно выкрикивает что-то, но руки с меня не убирает. Следом звучит песня Кенни Чесни, потом — Дариуса Ракера. Всё это время мы продолжаем танцевать. Она допивает своё пиво, я — своё, и я быстро ставлю бутылки на ближайшую полку.
Теперь её руки скользят по моей груди, потом обвивают мою шею. Она встряхивает волосами и поднимает взгляд. В её глазах столько счастья — эти морщинки у уголков, этот горячий блеск в зрачках… У меня перехватывает дыхание.
Я наклоняюсь ближе, проводя щетиной по её щеке.
— Ты просто с ума сводишь, знаешь об этом?
В ответ она запускает пальцы в волосы у меня на затылке. Пульс срывается в бешеную скачку, когда её ногти нежно скользят по моей коже.
— Моя дикость тебя не пугает?
— Чёрта с два. В тебе это самое притягательное.
Она улыбается.
— В тебе тоже.
Я едва удерживаюсь, чтобы не наклониться и не провести губами по её шее. Она тянет меня ближе, прижимаясь грудью к моей груди.
Если уж и говорить о дикости — мне хочется завыть, как чёртов волк.
Но вместо этого я кладу руку ей на спину — пониже теперь. Настолько низко, что пальцы задевают задний карман её джинсов.
А зад у неё — просто огонь. Я бы не прочь узнать его поближе. Руки. Губами.
Я поднимаю руку и разворачиваю её под музыку. Она смеётся. Мы оба увлекаемся под бит песни Brooks & Dunn, полностью отдаваясь ритму. Я трясу задом, она тоже — и мы оба заливаемся смехом, когда она вдруг выдает очаровательную версию «разбрызгивателя» — одна рука за головой, другая вытянута вперёд, двигается под музыку.
Я перехожу на «тележку из супермаркета», выкладывая воображаемые продукты в воображаемую корзину. Ава визжит от восторга.
Господи, как же приятно вот так смеяться.
Обняв её за талию, я снова притягиваю Аву к себе. Она запрокидывает голову и начинает подпевать каверу на песню Триши Йервуд, и вдруг я тоже начинаю петь, одновременно стараясь держать себя в руках, пока Ава протирается об меня всем телом.
На её лбу выступает пот. У меня бока сводит от смеха.
Чувствую на себе взгляды братьев. Всё жду, когда подойдут и скажут какую-нибудь чушь. Слава Богу, Уайатта с нами нет — он бы точно что-то отчебучил. Сказал, что не выносит «городскую суету» Остина, но я-то знаю, он просто слишком по уши влюблён в свою вернувшуюся подругу Салли, чтобы уехать из Хартсвилла.
Так что да — Кэш, Дюк и Райдер, на удивление, дают нам с Авой спокойно побыть вдвоём. Несколько раз я ловлю взгляд Кэша, и он улыбается. Дюк — тоже, хотя он теперь вообще постоянно улыбается. Наверное, влюбился.
Не буду врать, чертовски приятно знать, что братья рады за меня. Я чувствую, что за последние годы немало огорчил нашу семью. С матерью Эллы мы решили, что нам лучше быть друзьями, так что отцом-одиночкой я стал с первого дня.
О том, что у меня есть Элла, я не жалею. Как я вообще мог бы? Она свет всей моей жизни и, возможно, самый чёртовски милый ребёнок на планете. Но если бы я мог всё переиграть? Я бы дождался, пока найду того самого человека, прежде чем заводить ребёнка. Тогда братьям не пришлось бы заменять мне жену, которой у меня нет. И, возможно, у Эллы были бы братья или сёстры. Я сам вырос в семье с пятью детьми и обожал это. Обидно, что у Эллы, скорее всего, не будет такого же чувства принадлежности и понимания, как у меня в детстве.
Сердце сжимается. Надеюсь, она легко заснула сегодня — с ней остался Уайатт. В последнее время уложить её спать — просто кошмар. Педиатр говорит, что это частое явление у трёхлеток. Но, Господи, как же я мечтаю, чтобы она хоть раз проспала в своей кровати больше двадцати минут подряд.
— Жаждешь?
Моргнув, я вижу, как Ава смотрит на меня снизу вверх.
— Ага. Ещё пива?
— Почему бы и нет.
Она переплетает свои пальцы с моими, разворачивается и укладывает мою руку себе на плечи. Я держу её рядом, пока мы пробираемся к бару. Музыка чуть стихает, а сердце у меня начинает колотиться сильнее.
Я не хочу всё испортить. Пока вроде держусь — достаточно обаятелен, чтобы она всё ещё была рядом. Но стоит мне ляпнуть что-то не то — и всё, она просто уйдёт.