— Тише.
— Не могу, — тяжело выдыхает он, продолжая в меня двигаться.
Я прижимаю ладонь к его рту.
— Можешь.
Его взгляд становится хищным.
О да, моему ковбою это нравится.
— Только попробуй нас выдать, — шепчу я. — Выдашь — пожалеешь.
В ответ он резко и глубоко вонзается в меня, одной рукой лаская мой клитор, другой — сжимая сосок.
Я чувствую, как начинаю разваливаться на части — моя киска сжимается вокруг его члена, не давая мне ни малейшего шанса удержаться.
— Вот умничка, — шепчу я, едва переводя дыхание. — Ты такой молодец, милый.
Сойер в ответ кусает мою ладонь. В тот же момент он сильно прижимает большой палец к моему клитору.
Я кончаю так резко и мощно, что мне буквально больно сдерживать крик.
Эта обнажённость, эта тишина, этот укус.
Этот ужин, эти вымытые им тарелки, дружба наших дочерей.
Я в раю, правда ведь?
Моё тело дрожит, пока я медленно возвращаюсь на землю. Сойер продолжает яростно двигаться во мне, тяжело стонет в мою ладонь и вскоре кончает, заполняя меня собой.
Я вздрагиваю от тёплого ощущения, разливающегося в центре живота. Я совсем забыла, насколько это всё... неаккуратно.
И насколько прекрасно.
Насколько удивительно чувствовать себя любимой именно так — полностью, без остатка.
Сойер буквально теряет над собой контроль, обожая меня.
И мне приходится закрывать ему рот рукой, чтобы сдержать его крики.
Словно он хочет, чтобы весь мир узнал о нас.
Я обнимаю его, позволяя отдышаться, убирая ладонь с его рта, когда понимаю, что уже можно.
Его лоб снова касается моего, и он нежно целует уголок моих губ.
— Всё хорошо? — шепчет он.
Я киваю.
— Всё хорошо. А ты?
— Нет, — качает он головой. — Ты сегодня не будешь спать в моей постели, так что нет, всё не хорошо. Как нам это исправить, красавица?
Я смеюсь, прижимаясь губами к его губам.
— Маленькими шагами.
— Я готов. Ты задавай ритм, но я хочу, чтобы ты знала — я весь твой.
— У нас будут эти выходные. Следующие выходные. И вообще...
— Я возьму всё, что ты мне дашь. Посмотри. — Он покачивает бёдрами и выходит из меня. — Посмотри, как сильно я тебя хочу.
Мы оба опускаем взгляд. Из меня тонкой жемчужной струйкой вытекает его сперма.
Это зрелище — неприличное. И такое горячее, такое странно трогательное, что у меня снова перехватывает горло.
— Мне нравится видеть себя между твоих ног, — хрипло говорит он.
Он скользит двумя пальцами по моей щели, собирая на кончики сперму.
— Мне нравится чувствовать себя внутри тебя. А тебе?
— Сойер... — шепчу я.
— Не говори, что нет, — он улыбается и мажет мои соски своей спермой. — Я хочу быть везде, Ава. Всюду. Каждое утро и каждый вечер. И один раз в день — это вообще ни о чём.
Я с трудом сглатываю.
— И правда.
— Так позволь мне быть с тобой, красавица, — он приникает к моим губам. — Обещаю, я сделаю так, что тебе этого захочется снова и снова.
Я провожаю Сойера и Эллу до машины, потом укладываю Джуни спать.
На кухне уже чисто. Посудомойка уже гудит.
Я надеваю пижаму, забираюсь в кровать и тут же начинаю плакать.
Меня трясёт. Я не могу успокоиться, не могу справиться с бешено колотящимся сердцем. С дикими мыслями.
С мыслями вроде: «Господи, я снова влюбилась. Как это вообще может быть так хорошо — так быстро?»
Я всегда знала, что развод — это правильное решение. Я знала, что никогда не буду счастлива, если продолжу жить, предавая саму себя. Но часть меня всё равно воспринимала конец брака как трагедию. Как можно считать плюсом то, что я расту свою дочку в «разбитой семье»?
А теперь я действительно, по-настоящему понимаю: куда хуже было бы растить Джуни в несчастливом доме.
И всё потому, что теперь я вижу, какой счастливой может быть семья. Какими могут быть отношения — с таким человеком, как Сойер.
Могу ли я доверять ему? Доверять, что он останется тем мужчиной, которого я сейчас знаю? Смогу ли я верить, что он всегда будет уважать мою свободу?
Даже если я сумею ему довериться, я всё равно не хочу быть его женой.
И разве справедливо с моей стороны просить его отказаться от своей мечты? Если он хочет жениться, он должен иметь такую возможность. Каждый достоин быть счастливым.
Я бы не смогла жить с мыслью о том, что моё счастье стало для Сойера жертвой.
Я сворачиваюсь клубочком в постели и плачу навзрыд, так, что каждый вздох отдаётся болью в груди.
Я хочу знать, как можно сохранить свою свободу и при этом быть в отношениях. Но я не знаю.