Посетителей в этот час было немного, заняты оказались всего три стола. Увидев меня, навстречу вышел официант с сияющей улыбкой на лице.
– Столик на одну персону?
– Я кое-кого ищу.
Улыбка медленно погасла.
– Кого?
– Директора Ху, – сказала я. – Директора Ху из кинотеатра «Золотой феникс».
– Вы слишком рано, он еще не пришел.
– Но сегодня придет?
– Придет, конечно придет. Директор Ху каждый день к нам приходит.
– Тогда я посижу подожду его. Вас не затруднит привести его ко мне, как только он появится?
Официант на мгновение смутился, но встревоженное выражение лица исчезло без следа, как только я протянула ему несколько медных монет, и, без остановки повторяя «Конечно-конечно-конечно», он проводил меня к столику у окна.
Наверное, это было место с лучшим видом во всем кабаке, хотя за окном посмотреть можно было только на грязный проулок да бродячую собаку, которая искала себе пропитание в мусорном баке.
– Чего изволите заказать?
– Самое лучшее спиртное, что у вас есть, бутылку.
Очень быстро он принес «Вино бессмертных» в белой фарфоровой бутылке, видимо пользующееся наибольшей популярностью, и маленькую рюмку светло-зеленого цвета. И бутылка, и рюмка выглядели потертыми и не особенно чистыми.
Я налила себе рюмку, горло сразу же сковала острота, притупившая все остальные вкусы. По моим стандартам это, конечно, и напитком-то назвать нельзя, уж тем более с таким поэтичным названием, как «Вино бессмертных». Скорее похоже на чистый спирт, чуточку разбавленный водой; русским, возможно, понравилось бы.
Не зная, чем еще себя занять, я стала разглядывать эту ярмарку пьяниц, чтобы убить время. Кто-то, хлопая ладонью по столу, голосил противную мелодию, кто-то спал глубоким сном в луже собственной блевотины, кто-то на весь зал хвастался якобы совершенными преступлениями и в следующей же фразе сочинял еще более неправдоподобные преступные планы: как убьет жену или ограбит банк. Но даже самый усердный полицейский, окажись он здесь в штатском, постеснялся бы подслушивать эти пафосные речи. Ведь всем известно, что пьяницы, которые приходят в места, подобные этому, все как один трусы, и никто не совершит того, о чем тут болтает.
Впрочем, возможно, такие темные, тесные, зловонные кабаки – самое безопасное место во всем городе.
Довольно скоро взоры всех пьяных посетителей сосредоточились на мне. Это и неудивительно. По их мнению, из женщин сюда приходили только проститутки в поисках клиентов, а я, как ни посмотри, на проститутку была не похожа. Их взгляды, хоть и не выражали дурных намерений, противно липли к моему лицу, вызывая тошноту.
Наконец у входа появился человек – похоже, директор Ху. Официант оправдал потраченные медные монеты и сразу же привел его ко мне.
Директору Ху было по виду лет сорок, лицо, хотя заросшее щетиной и испещренное морщинками, светилось образованностью, по крайней мере – ее следами из далекого прошлого. На нем был серо-синий шерстяной костюм европейского кроя, который, кажется, не стирали пару месяцев. На локтях виднелись замшевые заплатки, а по низу штанин зияли дырки. Волосы спутались, словно стог сена, переживший ураган, на стеклах очков в золотой оправе блестели капельки масла.
Он выглядел понурым и – поскольку еще не выпил – передвигался словно во сне. Заспанные глаза налились кровью, верхние веки отекли – похоже, он только что встал с постели или вообще еще не проснулся до конца. Я подумала, что его день только-только начинается, а мой, наоборот, подходит к концу.
Он сел напротив меня с выражением сомнения и недоверия на лице.
– Если вы надеетесь, что я помогу найти господина Цэня, можете сразу отбросить эту мысль, – торопливо сказал директор Ху, – я его уже полгода не видел.
– Меня наняли отыскать его дочь.
Я протянула ему визитную карточку, он быстро взглянул и затем бросил ее на стол.
– Это Ачжу вас нанял?
Я покачала головой.
– Кто такой Ачжу?
– Тоже верно, как бы Ачжу вас нанял – он вообще никого нанять не может. – Он посмотрел на бутылку и почти полную рюмку на столе. – Как вы можете пить эту дрянь?
– Мне сказали, это лучшее спиртное, что тут подают.
– А вы не видите, что за публика сюда приходит? – сказал он так, будто сам не один из посетителей, а потом окликнул официанта. – Принеси бутылку западного.
Но официант не кинулся исполнять приказ, а остался стоять, где стоял, и несколько раз подмигнул мне. Делать нечего, пришлось откликнуться на его просьбу: я бросила на стол купюру в пять цзяо и заказала несколько закусок.