Как женщина, да и как человеческое существо тоже, она чувствовала себя какой-то нереализованной и неполноценной. Если бы только у нас мог быть один ребенок, – думала она почти ежедневно. Конечно, к настоящему времени этот ребенок вырос бы и съехал, но время от времени его навещали бы, и он или она, несомненно, смогли бы помочь решить практические проблемы, которые преследуют стареющую пару.
Мицуэ прожила свою жизнь с постоянным ощущением, что что-то сломано или чего-то не хватает, и в результате у нее был изрядный комплекс неполноценности. Это затрудняло ей общение с такой женщиной, как Мисао, чья жизнь казалась идиллической и завидной во всех отношениях.
Однако Мицуэ никогда бы и в голову не пришло устраивать пакости или распускать о ком-либо подлые слухи. Она была философски настроена против такого подлого поведения и знала, что если когда-нибудь опустится до такой постыдной тактики, то только сделает себя еще более несчастной. Личное кредо Мицуэ звучало примерно так: Никогда не позволяй себе превратиться в одну из тех женщин определенного возраста, которых постоянно снедает чувство зависти и которые только и делают, что ворчат и сетуют на свою несчастливую судьбу в жизни.
После того, как вещи Табата были погружены в грузовик, Суэо отправил грузчиков восвояси с конвертом, в котором были скромные чаевые. Затем они с Мицуэ быстро переоделись в дорожную одежду, которую приготовили ранее. В последний раз заперев за собой дверь пустой квартиры смотрителей, они вошли в лифт и поднялись на восьмой этаж, чтобы в последний раз попрощаться с семьей Кано. Была среда, так что Теппей, как обычно, ушел на работу, но Мисао была дома.
«Что ж, похоже, мы все-таки уйдем раньше вас», – сказала Мицуэ, кланяясь на пороге с дружелюбной улыбкой.
Лицо Мисао выглядело довольно изможденным, и она казалась необычайно напряженной и нервничающей, но она широко улыбнулась в ответ.
«Я счастлива, что у тебя все сложилось так хорошо, – сказала она. – Твоя новая ситуация кажется замечательной!»
«Мы надеемся, что вы вскоре приедете к нам в гости, возможно, во время летних каникул, и, конечно же, привезите с собой Тамао! – весело сказал Суэо. – От нашего нового места до пляжа всего пять или шесть минут ходьбы».
«Большое вам спасибо за приглашение, – сказала Мисао. – Мы будем с нетерпением ждать возможности воспользоваться вашим любезным предложением в ближайшем будущем. У вас есть время зайти на чашечку чая?»
Мицуэ покачала головой с искренним сожалением, но правда заключалась в том, что она не хотела больше ни минуты находиться в этом зловещем здании.
«Мы хотим попытаться добраться до Идзу раньше движущегося грузовика, поэтому нам нужно отправиться в путь как можно скорее», – объяснила она.
«О, конечно», – кивнула Мисао. Мицуэ втайне обрадовалась, заметив несколько тонких морщинок вокруг глаз Мисао; возможно, это было новым, а возможно, Мицуэ просто не замечала их раньше.
«Ну, это неплохой вариант, не так ли? – Суэо покачал головой. – Я имею в виду, кто бы мог подумать, что все до единого жильцы в здании в конечном итоге съедут? И если бы мы попытались объяснить причины постороннему человеку, нам бы никто никогда не поверил – даже через миллион лет».
«Мне будет одиноко без вас, – сказала Мисао с неподдельной грустью. – Послушайте, я знаю, что вам нужно бежать, но не зайдете ли на минутку? Пожалуйста? Дело в том, что я только что получила очень неприятный телефонный звонок, и я действительно не хочу сейчас оставаться одна».
Пока она говорила, лицо Мисао, казалось, становилось все бледнее, даже когда – возможно, в каком-то искаженном физиологическом контрапункте – белки ее глаз стали казаться все более и более налитыми кровью. Ее дыхание тоже стало затрудненным, и грудь сильно вздымалась под свободным голубовато-серым летним свитером, который она носила.
Мицуэ Табата бросила быстрый взгляд на мужа, затем спросила:
«Что случилось, миссис Кано?»
Выглядя так, словно она вот-вот разрыдается, Мисао одной рукой откинула челку со лба, затем глубоко вздохнула.