Да, подумала она, они смогут начать здесь все сначала. Оглядываясь назад: возможно, они перегнули палку, купив ту квартиру. Возможно, более разумным был бы более свободный подход – просто переезжать с места на место всякий раз, когда они находили невероятно выгодную сделку по аренде дома или квартиры. Возможно, каждой семье просто нужно было найти наиболее подходящее для них жилищное решение.
Мисао все еще не могла перестать думать о странном пожаре и внезапной смерти молодой женщины. Странно, но два довольно несущественных образа, казалось, навсегда запечатлелись в ее памяти: во-первых, загорелые лодыжки этой довольной женщины, выглядывающие из-под манжет ее закатанных джинсов; и, во-вторых, красные подушки в форме сердца, небрежно брошенные на диван в квартире.
Причина смерти молодой женщины до сих пор не была установлена, и не было никаких оснований думать, что кто-нибудь свяжется с Кано, когда (или если) появится объяснение. Эта смерть была чистым совпадением, – сказала себе Мисао. Она прилагала сознательные усилия, чтобы увидеть это таким образом. Действительно, ей нужно было видеть это именно так. Несмотря ни на что, она должна была верить, что трагически преждевременная кончина молодой женщины была не более чем неудачным совпадением. Сосредоточенность на этом убеждении изо всех сил была единственным, что помогло Мисао пережить эти последние дни.
«Мама? Мне действительно нравится этот дом, – сказала Тамао, бегая босиком по квадратной лужайке сада. – Тебе это тоже нравится, правда, мама?»
В этот момент большая черная бабочка с махаоновым хвостом перелетела через забор и начала делать пируэты, хлопая крыльями и зависая над лужайкой.
«Да, мне это очень нравится», – рассеянно ответила Мисао. Она подумала, что черная бабочка не кажется самым благоприятным предзнаменованием новоселья. Протянув руку, она осторожно попыталась отогнать бабочку, но та продолжала упорно кружить по периметру сада, как будто что-то искала. Наконец она перелетела обратно через забор и исчезла среди деревьев.
«Завтра примерно в это же время папа и Куки тоже будут в этом доме, – сказала Тамао. – Куки будет спать в саду?»
«Это хороший вопрос. Дело в том, что мы испортили Куки насквозь, так что я не думаю, что она захочет спать одна в саду, не так ли?»
«Нет, я думаю, она не будет возражать, если останется снаружи. Куки действительно сильная и храбрая, ты знаешь. Она очень отважная собака».
«Отважная?» – Мисао улыбнулась. В последнее время словарный запас Тамао увеличивался не по дням, а по часам, и она, казалось, также заметно росла с каждым днем. Тамао больше не говорила о Пьеко, и Мисао задавалась вопросом, забыла ли ее дочь о мертвом финче или просто поняла, что каждый раз, когда она упоминает имя Пьеко, ее матери становится не по себе. В любом случае Тамао, похоже, каким-то образом смирилась с этой ситуацией, и Мисао было приятно видеть, что ее дочь нашла в себе внутренние силы справиться с потерей домашнего животного.
Все еще улыбаясь, Мисао повернула ключ в замке входной двери очаровательного нового дома, в который они должны были переехать на следующий день. Затем они с Тамао рука об руку отправились по дороге на станцию. Аккуратная, тихая улица была довольно узкой, но вдоль нее стояли дома с уникальным дизайном и красивым ландшафтом, и казалось, что в каждом квартале есть либо парк, либо небольшой универсальный магазин.
«Скажи, Тамао… Я так понимаю, Пьеко в последнее время тебя не навещал?» – Спросила Мисао нараспев, наклоняясь, чтобы поправить козырек на маленькой белой шляпке Тамао.
Тамао изучала свою мать прищуренными глазами, словно пытаясь оценить родительское настроение. Наконец она пробормотала:
«Нет, он все еще приходит».
«Вот как?» – Сердце Мисао упало.
«Угу. Теперь уже не каждый день, но он все равно приходит ко мне».
«И что он говорит, когда приходит к тебе? Он знает, что ты собираешься уехать, верно?»
«Да, но в прошлый раз он говорил мне, что мы должны уехать как можно скорее. Он говорит, что это здание – очень плохое место для жизни».
«Понятно, – сказала Мисао, глядя в небо. Когда она закрыла глаза от ослепительных лучей солнечного света, она все еще чувствовала их тепло, проникающее сквозь закрытые веки и отражающееся от лица. – Как ты думаешь, почему Пьеко сказал что-то подобное?»
«Я не знаю, но Пьеко уже давно говорит про это».
«Похоже, Пьеко должен что-то знать».
«Угу. Только Пьеко всего лишь птица, поэтому он не может толком объяснить».