Без пальца?.. Пока Мисао размышляла о значении этого ошеломляющего открытия, она почувствовала, как ее утренний кофе поднимается обратно по пищеводу. В этот момент Тацудзи, выглядевший как человек, внезапно лишившийся рассудка, подлетел к двери и попытался ее открыть. Когда это не помогло, он начал биться о стекло, но дверь была такой же неприступной, как вход в любое металлическое банковское хранилище.
«Нам нужно использовать что-нибудь, чтобы сломать это! – крикнул Теппей. – Это единственный способ, которым мы сможем выбраться».
«Что происходит? Что не так с этой дверью?»
«Сейчас нет времени объяснять, – сказал Теппей своему брату. – Нам просто нужно сосредоточиться на том, чтобы выбраться отсюда как можно быстрее».
«Но, но… – пробормотал Тацудзи, слюна полетела из уголков его рта, как соленые брызги на гребне волны. – Но, Тепп, эти штуки, следы на двери… Это отпечатки человеческих рук!»
«Да, я знаю».
«Так это, должно быть, розыгрыш или вандализм, верно? Кто-то просто дурачился поздно ночью. Может быть, какие-нибудь скучающие подростки или что-то в этом роде».
Проигнорировав вопрос брата, Теппей протянул руку и схватил Мисао за запястье. Его веки подергивались, но ему удалось говорить спокойным, нежным тоном.
«Не могла бы ты, пожалуйста, сбегать наверх и принести молоток? Если не сможешь его найти, просто принеси нам крепкий стул или что-нибудь еще. Все, что мы сможем использовать, чтобы выломать эту дверь».
Подожди, ты собираешься это разбить? Именно это Мисао собиралась сказать, но, когда она открыла рот, чтобы заговорить, не издала ни звука. Несколько раз сглотнув в тщетной попытке смочить пересохшее горло, она, наконец, смогла прохрипеть:
«Сейчас пойду и принесу».
Она поднялась на лифте на восьмой этаж и не успела войти в квартиру, как в полном возбуждении выбежала Наоми.
«Что происходит?» – спросила она, ее лицо было искажено тревогой.
«Мне нужно найти молоток», – ответила Мисао, проходя мимо.
«Молоток? Зачем он тебе? Мне никто никогда ничего не говорит. И вообще, где Тацудзи и Теппей?»
«Они внизу».
Мисао была уверена, что положила молоток, пару отверток и некоторые другие основные инструменты в большой пластиковый пакет, предполагая, что эти предметы понадобятся очень скоро после того, как они переедут в новый дом. Но куда она дела ту сумку? Она начала лихорадочно рыться в каких-то картонных упаковочных коробках, которые еще не были заклеены. Наконец она нашла молоток и, держа его как оружие, направилась прямиком к двери.
«Мама! – Тамао побежала за ней. – Я иду с тобой».
Мисао стояла в прихожей в одной сандалии, а другую все еще снимала, но теперь она остановилась и пристально посмотрела на дочь. Лицо Тамао было странно плоским и раздутым, как будто у нее была субфебрильная температура, и на нем застыло выражение нескрываемого огорчения.
«Все будет хорошо, – твердо сказала Мисао. – Мы найдем способ заставить это сработать».
«О чем ты говоришь? Найти способ заставить что сработать? – закричала Наоми. – Что там внизу происходит?»
Мисао отвела глаза. Сейчас не было времени все объяснять, но она знала, что должна что-то сказать.
«Входная дверь здания не открывается, – наконец сказала она. – Поэтому мы собираемся использовать этот молоток, чтобы выломать ее».
«Что? Пожалуйста, скажи мне, что все это дурацкая шутка».
«Хотела бы я это сделать…» – вздохнула Мисао.
Наоми разразилась громким, хриплым смехом, который Мисао помнила по многочисленным праздникам, когда ее невестка выпивала слишком много коктейлей.
«Хорошо, Мисао, – сказала она, ее лицо внезапно окаменело. – Позволь мне прояснить. Ты хочешь сказать, что единственный способ выбраться из этого здания – это разбить стеклянную дверь? Это смешно. Если это какой-то тщательно продуманный розыгрыш, то ему нужно положить конец прямо сейчас, потому что это совсем не смешно».
«К сожалению, это не шутка, – холодно сказала Мисао. – Послушай, пожалуйста, просто подожди здесь с Тамао, а я скоро вернусь».