Куки внезапно начал рычать пугающе зверским образом, подобного которому семья никогда раньше не слышала. Собака начала медленно отступать от стены, не сводя глаз с дыры. Однако эти глаза, казалось, больше не принадлежали домашнему животному; это были глаза какого-то дикого зверя, светящиеся в темноте.
«Куки? – с ужасом произнесла Мисао. – В чем дело, девочка?»
Теппея внезапно охватило сильное предчувствие. Повернувшись к Мисао, он сказал:
«Держи Куки за ошейник, крепко. Что бы она ни делала, не отпускай».
Затем он сунулся в отверстие и крикнул:
«Тацудзи! Наоми! Вернитесь сюда прямо сейчас! Поторопитесь!»
Ответа не последовало, за стеной была жуткая тишина. Затем где-то очень далеко послышался звук чего-то приближающегося к ним: чего-то массивного и извивающегося, похожего на армию гигантских червей, перекатывающихся чудовищными волнами.
Все тело Теппея покрылось гусиной кожей, и он услышал, как стучат его зубы.
«Тацудзи! Наоми! – крикнул он. – Где вы? Вернитесь!»
И тогда это случилось.
«Гяах!»
Пронзительный вопль эхом разнесся по подземной пещере, и этот единственный нечленораздельный звук каким-то образом передал чувство всепоглощающего ужаса. Мгновение спустя чей-то слабый голос позвал:
«Помогите нам, пожалуйста!»
А затем наступила тишина.
Через секунду раздался жуткий звук, как будто огромное количество земли сдвинулось с места, за этим последовал хор кудахчущего смеха, от которого у членов семьи кровь застыла в жилах. Внезапно они почувствовали мерзкую вонь, заглушившую дыхание. Это было похоже на запах рыбьих потрохов, которые бросили в бочку за каким-нибудь магазином морепродуктов и оставили гнить под летним солнцем – только этот неописуемо отвратительный запах был много сильнее.
Мисао закричала. Куки дико забилась, пытаясь ослабить хватку Мисао на своем ошейнике. Тамао издала пронзительный вопль, а затем разразилась слезами.
«Тацудзи! Тацудзи! Тацудзи!»
Теппей кричал снова и снова, почти обезумев от беспокойства и страха. Он просунул одну ногу в дыру.
«Стой! – Мисао схватила его сзади за рубашку. – Не ходи туда!»
Из глубины пещеры они услышали ужасающий чавкающий звук. Леденящий душу звук приглушенного смеха, явно не от мира сего, разнесся по подвалу и, казалось, срикошетил от стен.
«Тацудзи! Ответь мне!» – кричал охваченный паникой Теппей.
Ответа не последовало. Тацудзи и Наоми взяли с собой единственный фонарик, и как бы пристально Теппей ни вглядывался в темное пространство, он мог видеть всего на несколько футов вперед. Он услышал, как что-то корчится в чернильной темноте, а затем, постепенно, жуткие звуки начали стихать. Коварное шипение перешептывающихся голосов, зловещий гул подавляемого смеха – через несколько минут они тоже начали затихать.
Все в подвале были парализованы шоком, и именно Куки разрушил кратковременное наваждение. Мисао бессознательно ослабила хватку на ошейнике, и в это короткое мгновение собака вырвалась и помчалась к неровному отверстию в стене. Минуя Теппея, она попыталась пролезть в дыру. Теппей схватил Куки и, используя всю свою силу, сумел повалить взбешенную собаку на землю.
«Быстрее! – закричал Теппей. – Мы должны вернуться наверх, быстро!»
Он направился к лифту, одной рукой схватив Куки за ошейник, а другой таща за собой Тамао, но Мисао стояла как вкопанная.
И снова отвратительная рыбная вонь – на этот раз в сочетании с арктическим порывом воздуха – начала заполнять подвал. Когда Теппей оглянулся, он увидел Мисао, все еще стоящую у задней стены с озадаченным выражением лица и смотрящую с открытым ртом в дыру.
«Давай! – взревел он. – Что ты стоишь?»
«Но… – запротестовала Мисао слабым голосом. Каждая клеточка ее тела, казалось, была наэлектризована ужасом. – А как же Тацудзи и Наоми?»
Теппею казалось, что он может потерять сознание в любую минуту. Он сделал неглубокий, прерывистый вдох.
«Все кончено, – тихо сказал он, качая головой. – Мы уже ничего не можем сделать, чтобы помочь им».
Глаза Теппея наполнились слезами, губы задрожали. Мисао бросилась к нему, и они, с Тамао и Куки на буксире, побежали к лифту так быстро, как только могли.
Эпилог
Прошло три дня, и ситуация оставалась такой же ужасной. День за днем летнее солнце жарило особняк на Сентрал-Плаза так, словно пыталось поджечь здание. В квартире было жарче, чем в духовке, и когда Мисао, Теппей и Тамао ложились, надеясь хоть немного вздремнуть, удушающие волны жара заливали их рты и ноздри.