Кладбище находилось прямо перед квартирой, и между ними была только узкая подъездная дорожка. Если Мисао встанет на балконе, вытянет шею и посмотрит налево, она сможет увидеть буддийский храм с его блестящей крышей из черной черепицы и высокую, жутковато выглядящую дымовую трубу соседнего крематория, уходящую в небо. Когда деревья были голыми, было трудно игнорировать тот факт, что окна квартиры выходили на кладбище и постоянно действующее кремационное сооружение, но когда наступит лето и все деревья распустят пышную листву, наверняка можно будет забыть об этой тревожной близости.
Было так много всего, чего можно было ожидать с нетерпением. Во-первых, восхитительный покров цветущей сакуры ранней весной. Тогда летом весь зеленый пояс был бы заполнен тысячами цикад, распевающих свои буйные песни весь день напролет. Когда лето сменялось осенью, наблюдалось впечатляющее проявление осенних красок: малиновых, красновато-коричневых, оранжевых, золотых. И так красота менялась от красоты к красоте, по мере того как пейзаж менялся в зависимости от сезонных изменений. Мисао (которая родилась и выросла в городе) пришло в голову, что она никогда раньше не жила в месте, где можно было так непосредственно ощутить природные чудеса каждого из четырех сезонов года. Нет, на самом деле здесь совсем не так плохо… Именно так ей нужно было относиться к своему новому дому, и чем чаще она повторяла мантру «не так уж и плохо», тем ближе становилась к тому, чтобы поверить в это.
В тот день, когда она наконец закончила распаковывать вещи и почти все было разложено по своим местам, Мисао отвела Тамао в детский сад Святой Марии и заполнила необходимые формы для зачисления в младший класс двухуровневой школы. Они с Теппеем долго обсуждали плюсы и минусы этого шага и в конце концов пришли к согласию, что это необходимый шаг. Чтобы свести к минимуму любые возможные негативные последствия того, что Тамао единственный ребенок в семье, чем раньше она привыкнет работать в группе, тем лучше будет для всех.
Кроме того, Мисао планировала вернуться к работе с апреля. Хотя теоретически иллюстратор, которая к тому же оказалась матерью, должна была иметь возможность выполнять свою работу дома, реальность была такова, что существовало, казалось бы, бесконечное количество способов, которыми постоянное присутствие маленького ребенка в доме могло подорвать этот радужный сценарий. Если бы у Мисао были только утренние часы для себя, она могла бы посвятить все это время работе. Она знала, что не может рассчитывать на большой доход, но (излишне говорить) немного было лучше, чем совсем ничего. На данный момент это был лучший план, подумала она: жить скромно и продолжать искать внештатные задания, чтобы заработать немного дополнительных денег. Было нереалистично желать идеальной во всех отношениях ситуации. За потакание своим желаниям всегда приходится платить высокую цену. Как и семь лет назад…
Детский сад Святой Марии располагался в жилом районе по другую сторону шоссе, напротив Мансэйдзи, храма, пристроенного к кладбищу. Школьного автобуса не было, поэтому всякий раз, когда Мисао и Тамао совершали поездку туда и обратно, им приходилось пересекать оживленное шоссе. Каждый день Мисао нужно было провожать Тамао утром в детский сад, а затем возвращаться, чтобы забрать ее в конце занятия. Других вариантов не было.
После завершения процедуры приема Мисао засвидетельствовала свое почтение сначала молодой учительнице младшего класса детского сада, а затем директору школы – импозантной пожилой женщине, чья грубоватая кожа и могучее телосложение заставляли Мисао думать о носороге. Затем они с Тамао отправились в ближайший магазин одежды, чтобы купить необходимую форму.
У южного выхода станции был торговый район, но по сравнению с оживленным, процветающим районом за северным выходом он выглядел заброшенным, как город-призрак. Побитая непогодой вывеска желчно провозглашала район «Южный выход Гинза», а карнизы магазинов были увешаны дешевыми на вид пластиковыми цветами сакуры и бумажными фонариками. Все магазины выглядели настолько убого, что не было бы ничего удивительного, если бы на следующий день они закрылись, и общий эффект был безжалостно унылым.
«Официальная форма для детского сада Святой Марии» – гласила нарисованная от руки вывеска возле одного из магазинов. Когда Мисао и Тамао вошли, из задней части магазина вышла пожилая пара. В углу, одетый в темно-синюю униформу, стоял один из тех примитивных манекенов, которые можно увидеть в загородных магазинах, и выглядел скорее как анатомическая модель из научной лаборатории. Дизайн формы ни в коем случае нельзя было назвать шикарным, но и неприглядным он не был; это была обычная школьная форма.