Мисао пожала плечами, словно пытаясь стряхнуть засевших там невидимых демонов, затем заставила себя вернуться в настоящее. Открыв холодную бутылку Calpis, она наполнила три бокала терпко-сладким безалкогольным напитком с молочным оттенком.
Выйдя в гостиную, Теппей включил телевизор. Две женщины с грубыми голосами, обе говорившие нарочито высокопарным тоном, обсуждали проблему образования в дневном ток-шоу.
Куки подошел к Теппею и выжидающе сел рядом с диваном. Оживленный гул людей, наслаждающихся днем отдыха, доносился через открытые двери на балкон. Принося из кухни холодные напитки, Мисао взглянула на экран телевизора и заметила кое-что странное.
Большую часть экрана занимали две женщины, обе были позднего среднего возраста. Лицо одной из них было покрыто мелкими морщинками и увенчано чем-то, что почти наверняка было париком, уложенным в небрежный каре. Другая женщина щеголяла парой огромных очков в лиловой оправе. Мисао никогда раньше не видела ни одной из них, но предположила, что они, вероятно, профессора какого-нибудь университета.
Говорящая голова в фиолетовых очках произносила нараспев: «Вот почему важно применять соответствующие контрмеры в домашних условиях», когда в одном из углов экрана появилась тень. Это была темная, плотная тень, по форме безошибочно напоминающая человеческое существо. Темная фигура, казалось, беспокойно ерзала, совершенно не имея отношения к происходящему на экране.
Мисао подошла к телевизору и потерла темное пятно пальцем. Трение плоти о стекло издало скрипящий звук, и она почувствовала быстрый разряд статического электричества. Она отдернула палец и еще раз внимательно посмотрела на экран.
«Это не грязь», – сказала она через мгновение.
«Что не грязь?» – спросил Теппей.
«Кажется, на экране что-то есть. Видишь здесь? Черное пятно».
Теппей присоединился к Мисао перед экраном телевизора. Понаблюдав минуту или две, он сказал:
«Ты права. Я вижу это. Может быть, что-то взорвалось в электронно-лучевой трубке или что-то в этом роде».
Он взял пульт дистанционного управления и начал переключать каналы. Гуманоидная тень не была видна ни на каких других станциях, но когда Теппей вернулся на исходный канал, она немедленно появилась снова.
«Должно быть, какие-то помехи», – уверенно заявил он.
«Хм, интересно, – сказала Мисао. – Может быть, попробовать снова переключить другие каналы?»
На Первом канале шло кулинарное шоу. На третьем канале показывали программу о здоровье, посвященную роли диеты при диабете, в то время как на Шестом канале был повторный показ популярного певческого шоу. На Восьмом канале показывали старомодную драму; на Десятом канале показывали образовательную программу по искусству; и, наконец, на Двенадцатом канале шел шумный аниме-сериал. Не было никаких теней, кроме той, что была на оригинальной станции: изображение с невыразительным лицом, похожим на силуэт, вырезанный из черной бумаги, и телом, которое наводило на мысль о театральном актере, одетом в черное трико и чрезмерно жестикулирующем.
«Это не похоже на механику, – сказала Мисао. – Я имею в виду, это только на этой единственной станции».
Теппей выключил телевизор. Когда экран потемнел, странная тень тоже исчезла.
«Не-а, должно быть, просто какие-то помехи», – сказал он. Он снова включил телевизор. Тень все еще была там, в углу экрана, и теперь она начала выполнять любопытную серию гимнастических движений: положила обе руки на колени, затем подняла руки к небу и, наконец, опустила их, чтобы обхватить голову.
Тамао все это время пристально смотрела на экран телевизора, и теперь она заговорила голосом, который едва ли был громче шепота.
«Все именно так, как сказал Пьеко», – выдохнула она.
«А? – Мисао была сбита с толку. – Что Пьеко?..»
Тамао бросила быстрый взгляд на свою мать, а затем, словно признаваясь в какой-то постыдной тайне, нервно сказала:
«Это точно так же, как говорил Пьеко. Он сказал мне, что в другом месте полно таких людей. У них нет лиц, а их тела совершенно темные и размытые…»
Мисао почувствовала, как краска отливает от ее лица. Ее охватило непреодолимое желание отчитать дочь за несение такой чуши, и ей пришлось прикусить губу, чтобы с языка не сорвались гневные слова. На мгновение ей показалось, что она увидела одинокое белое перышко, которое нашла рядом с телефоном, лениво проплывающее мимо ее глаз.