Когда Мисао заглянула внутрь, она увидела женскую половину команды смотрителей здания. Мицуэ Табата сидела за обеденным столом, яростно шевеля губами в явном усилии как можно быстрее прожевать еду, прежде чем ей придется заговорить.
У Табата не было детей, и Мицуэ часто навещала квартиру Иноуэ под разными предлогами, возможно потому, что у нее было слишком много свободного времени. Или, может быть, ей просто понравилась заразительная жизнерадостность Эйко.
Когда Мисао вошла в квартиру, Мицуэ Табата встала, поспешно вытирая рот салфеткой.
«Ну, ну, разве это не мило», – сказала она, склонив голову в подобающем поклоне. Менеджеру-резиденту было, вероятно, под пятьдесят, но выглядела она по крайней мере на десять лет старше. Ее лицо показалось Мисао довольно необычным: большое и квадратное, с огромными глазами и такими же носом и ртом. Мисао почувствовала что-то немного злобное в выражении этих больших глаз, но было легко представить, что, когда она была моложе, люди могли бы польстить этой особе, сказав ей, что она немного похожа на знаменитую французскую актрису Симону Синьоре. Ну, может быть, – безжалостно подумала Мисао. – Но только в том случае, если эта великолепная актриса играла роль женщины, превратившейся в злую ведьму, в каком-нибудь давно забытом фильме ужасов.
«Так вы были на работе, миссис Кано? Это действительно восхитительно», – приветливо сказала Мицуэ Табата.
Мисао кивнула. Тамао прижалась к ней, и Мисао наклонилась и нежно похлопала дочь по руке.
«Итак, как прошла ваша важная встреча? – спросила Эйко, наливая Мисао кофе и снова наполняя две другие чашки.
«Все прошло нормально, – сказала Мисао, опускаясь в кресло. – Похоже, что задания должны поступать на довольно регулярной основе, начиная со следующего месяца».
«Это здорово, не правда ли? – Эйко пришла в восторг. – Это почти заставляет меня тоже захотеть что-то сделать, хотя, когда дело доходит до драки, я просто много говорю и никаких действий. Для моего типа личности больше подходит весь день бегать по дому, крича на детей, или сидеть и грезить наяву над гламурными фотографиями в журналах. Наверное, я просто такая, какая есть».
Эйко села за стол рядом с Мисао, и ее лицо приняло радостно-заговорщическое выражение, которое предшествует пулеметному потоку сплетен.
«Эй, ты слышала новости? Миссис Табата говорила мне перед твоим приходом, что в любом случае, похоже, в ближайшие пару месяцев это здание превратится в город-призрак».
«Город-призрак?» – Мисао замерла, держа чашку в воздухе.
«Ну, более или менее. Я имею в виду, для начала, что люди из 201‑го съехали на днях, верно? И, по-видимому, наш сосед из 401‑го собирается уехать в апреле. Однако настоящий шок: в мае трое арендаторов съезжают. Подождите… Напомните, какие это квартиры, миссис Т.?»
«Это, должно быть, мисс Харасима из 502‑го, Есино из 602‑го и Ядас из 701‑го, – ответила Мицуэ Табата, и выражение ее лица – жадное, но слегка застенчивое – казалось, говорило: Я ничего не могу поделать, если слышу все пикантные сплетни о жителях этого здания и получаю удовольствие, делясь ими. – Мисс Харасима – хозяйка бара в Синдзюку, – продолжила она, явно наслаждаясь вниманием, – а мистер и миссис Есино оба учителя средней школы. Ядас – две сестры, которые живут вместе. Они обе работают инструкторами по аэробике, и…»
«Верно, эти три квартиры, – решительно перебила Эйко, словно пытаясь вырвать эстафетную палочку из рук Мицуэ. – Итак, если вы добавите офис в 201‑м, который уже был освобожден, и 401‑м, который будет пустовать в апреле, суть в том, что к маю освободятся пять квартир, в дополнение к тем, которые были незаняты, когда мы переехали. Ого».
«Я забыла упомянуть, что человека из 401‑го зовут мистер Седзи, – сказала Мицуэ. – Он делает что-то с йогой и индийской философией – как они это называют, медитация? Очевидно, он эксперт в таких вещах, и у него есть институт, где предлагают занятия йогой и так далее».
Когда Мицуэ замолчала, Эйко немедленно переключилась на свой собственный ход мыслей.
«В любом случае ты понимаешь, что это значит, в конечном итоге? – драматично спросила она, глядя на Мисао. – К концу мая единственными занятыми квартирами будут моя и твоя – и, конечно, квартира на первом этаже, где живут Табата».
«Но почему все так массово ушли?» – спросила Мисао.
Эйко понизила голос, хотя Тамао и другие дети играли в другой комнате и не было никакой опасности, что их подслушают.
«Из того, что я слышала, у каждого из них были проблемы с настроением, – сказала она. – Я имею в виду, что это здание более или менее окружено кладбищем, крематорием и храмом, где проводятся похороны, верно? Это как напоминание о смерти от стены до стены. Зачем кому-то жить в таком месте, как это, надолго, если у него были другие варианты?»