Теппей поднял руку и слегка помахал.
«Спокойной ночи, – вежливо сказал он. – Мне понравилась наша беседа».
На мгновение он забеспокоился, что женщина может истолковать это мягкое замечание как скрытый сарказм, но казалось маловероятным, что она даже вспомнит их встречу, когда проснется на следующее утро. Двери лифта закрылись, и лифт продолжил свой подъем.
Она была просто болтливой пьяницей, и все, что она говорила о здании, было не более чем безвкусными шутками, — сказал себе Теппей. Он ни за что не собирался делиться странными теориями хозяйки со своей женой; они только подогрели бы и без того сильную неприязнь Мисао к подвалу и могли вызвать ненужную тревогу. И в то же время, несмотря на то, что способность мисс Харасимы к рациональному мышлению была явно подорвана алкоголем до такой степени, что почти все, что она говорила, было безумной фантазией, Теппей не мог сказать, что никогда не подумает о переезде. Но развернуться и продать квартиру сразу, когда они едва устроились? Это было бы пустой тратой денег, времени и усилий.
Лифт остановился на восьмом этаже, и двери открылись. Мы устроились в светлом, удобном помещении, – подумал Теппей, выходя из кабины. – Сейчас все по-другому. Мы уже не те люди, которыми были раньше.
Внезапно в его памяти всплыло старое воспоминание. Когда он учился в университете, двум его однокурсникам повезло снять квартиру по удивительно низкой цене. Пара – близкий друг Теппея и женщина, с которой он жил, – входя внутрь, знали, что предыдущий жилец покончил с собой в квартире, но они оба были великолепно рациональны по натуре. Поэтому, когда они обнаружили, что шкафы все еще полны посуды покойного жильца, они просто пошли дальше и использовали эти тарелки, чашки и другие блюда сами.
Теппей много раз навещал супругов в этой квартире, и она всегда поражала его чистотой, жизнерадостностью, хорошо освещенным местом. Его друзья жили там в совершенной гармонии и вскоре после окончания учебы поженились.
Так оно и есть, – подумал Теппей, когда воспоминания наполнили его чувством ностальгической нежности. – Мы часто собирались вместе и играли в маджонг в той так называемой проблемной квартире, где предыдущий жилец повесился из-за неразделенной любви. Никто никогда не задумывался о том, что там кто-то покончил с собой. Мы все были слишком заняты весельем, выяснением того, как оплачивать наши счета, и одержимостью нашими собственными любовными похождениями. У нас не было времени беспокоиться о каком-то печальном незнакомце, который умер и исчез.
Да, – сказал он себе, – так оно и есть. Страх порождает страх, а сожаление порождает еще большее сожаление. Как только вы впустите эти эмоции, они расцветут в вашем поврежденном сердце, как своего рода болезнь, и вы начнете чувствовать постоянную неудовлетворенность своей ситуацией, в то время как ваша жизненная сила иссякнет, а ваш разум станет постоянно искаженным. Отсутствие сожалений, страха и чувства вины, упорный труд и неизменно позитивный настрой – вот рецепт счастливой жизни.
Подойдя к своей парадной двери, Теппей позвонил. Он услышал, как внутри раздался музыкальный перезвон и мгновение спустя включился интерфон, и голос Мисао произнес: «Да?»
«Это я».
Послышался звук открывающегося засова и снимаемой цепочки безопасности, а затем в открытом дверном проеме появилось лицо Мисао. Она выглядела так, словно спала.
«Добро пожаловать домой», – сказала она.
Улыбаясь, Теппей переступил порог квартиры. Здесь пахло солнцем и легкостью. Пока они вместе строили свою жизнь здесь, день за днем, этот уютный домашний аромат пропитывал стены и потолок.
«Сегодня на улице действительно тепло, не так ли? – заметила Мисао, глядя на Теппея через обеденный стол, заваленный бумагами и художественными принадлежностями для ее иллюстраций. – Держу пари, мы могли бы даже открыть окна, и все равно было бы совсем не холодно».
Она подошла к стеклянной двери, ведущей на балкон, и взялась за ручку.
Теппей бесшумно подкрался сзади к Мисао и обнял ее за талию. Мисао взвизгнула от удивления, затем начала смеяться.
«Что на тебя вдруг нашло?» – спросила она.
Теппей нежно прикусил ее затылок.
«Я граф Дракула, и я пришел, чтобы сделать тебя своей», – произнес он гортанным, мелодраматичным тоном.
Все еще хихикая, Мисао высвободила одну руку из объятий Теппея.
«Подожди секунду, – сказала она. – Только позволь мне сначала открыть дверь. – Повозившись с ручкой несколько секунд, она раздраженно прищелкнула языком. – Она не поддается. Интересно, что случилось».