«Да, но не могли бы мы, пожалуйста, пойти вместе и засвидетельствовать наше почтение? Я действительно чувствую, что это меньшее, что мы можем сделать. – Мисао повернулась к Теппею. Удерживая его взгляд своим, она откровенно сказала: – Послушай, кто-то мог заставить лифт двигаться, а мог и не заставить его двигаться с помощью медитации или силы своего разума. Или, может быть, это было чистое совпадение, как ты говоришь. Что бы ни случилось, это не имеет никакого отношения ни к Рэйко, ни к загробной жизни, ни к чему-либо подобному. Разве не так?»
Теппей на мгновение задумался, затем расплылся в улыбке.
«Да, – сказал он и взял Мисао за руку. – Ты, как всегда, абсолютно права».
Мисао усмехнулась, но ее улыбка была натянутой, а смех прозвучал неискренне.
Глава девятая
23 апреля 1987 года (вечер)
Теппей и Мисао оставили свою дочь на диване, сонно смотрящую телевизор, и спустились на четвертый этаж, чтобы навестить господина Седзи. Когда они позвонили в дверь, он открыл и поприветствовал их дружелюбно и непринужденно.
Стоя на пороге, Мисао склонила голову в легком поклоне и официально сказала:
«Благодаря вам на днях все получилось хорошо. С нашей дочерью сейчас все в порядке, и ее травма заживает. Мы просто хотели зайти, чтобы выразить нашу благодарность и извиниться за любые неудобства или беспокойство, которые мы могли причинить».
Из глубины квартиры по внутреннему коридору плыл слабый аромат благовоний, проникающий через открытую дверь. Мистер Седзи моргнул раз или два, и его розоватый рот за бакенбардами судорожно дернулся, как у какого-нибудь беспокойного моллюска.
«Я очень рад слышать, что травма оказалась не слишком серьезной, – сказал он наконец. – И мне становится легче, раз я смог оказать помощь, пусть и небольшую».
Несколько крошек от печенья или крекера застряли в щетинистых усах мужчины, но ему все равно удавалось излучать ауру спокойного достоинства, когда он дружески покачивал головой вверх-вниз.
Теппею показалось, что он уловил оттенок высокомерия в том, как этот человек произнес эти якобы смиренные слова. Молча стоя рядом с Мисао на пороге, он долго и пристально смотрел на господина Седзи, с которым встречался впервые.
Мисао тем временем думала: Я могу только представить, что скажет мой муж, когда мы вернемся домой. Вероятно, что-то вроде: «Этот парень, кажется, думает, что он какой-то чудотворящий гуру. Я бы не удивился, увидев его в одном из этих ночных рекламных роликов по телевизору, торгующего своими экстрасенсорными способностями и извергающего тарабарщину о том, как он спас жизнь ребенку своими магическими сверхспособностями».
Правда заключалась в том, что собственные мысли Мисао тоже текли в том же направлении. Ей было трудно поверить, что мужчина, стоящий сейчас перед ними, был той самой впечатляющей личностью, которая на днях сотворила свое волшебство с остановившимся лифтом. Возможно, это было потому, что она была немного безумна от беспокойства за Тамао. Но в тот день в вестибюле этот мужчина показался Мисао святым или даже благочестивым. Вероятно, было бы точнее сказать, что он казался каким-то сверхъестественно могущественным существом, о котором вы читали в мифологии и народных сказках. Но человек, стоявший сейчас перед ними, казался всего лишь тусклым, заурядным мужчиной средних лет с крошками в усах.
Мисао почувствовала волну разочарования, осознав, что ее первоначальное впечатление о мистере Седзи как о человеке, обладающем какой-то особой оккультной силой, возможно, было во многом неверным. Возможно, он был просто обычным человеком с крайней манией величия, с радостью приписывающим себе каждое сверхъестественное совпадение. Или, может быть, он был заурядным мошенником, одним из тех самозваных экстрасенсов, которые являются современным эквивалентом продавца змеиного жира, обманом заставляющего людей покупать по завышенной цене золотые подвески с изображением какого-нибудь бодхисаттвы низшего звена. Предположим, его спросят, что на самом деле произошло в тот день с лифтом, и он попытается продать им дрянной талисман вместо прямого ответа? Тягостное ощущение….
После того, как обе стороны обменялись обычными любезностями, казалось, больше нечего было сказать. Мисао поймала взгляд Теппея, затем вежливо пробормотала:
«Ну, я думаю, нам лучше вернуться».
Когда они с Теппеем отошли от двери, мистер Седзи нерешительно сказал:
«М-м… Я знаю, что, возможно, с моей стороны неуместно задавать подобный вопрос, но мне интересно: вам удалось выяснить, что стало причиной травмы вашей дочери?»
Очевидно, почувствовав, что Мисао собирается ответить, Теппей опередил ее: