«Ну, доктор говорил, что ему показалось, будто ласка каким-то образом материализовалась из ниоткуда».
«О, это правда? – сказал мистер Седзи, широко раскрыв от удивления свои глубоко посаженные черные глаза. – Это кажется довольно примечательным. Я имею в виду, я, конечно, знаком с феноменом ласк, но вы же не ожидаете, что внезапный порыв ветра поднимется в подвале без окон».
«Нет, по-видимому, это действительно не так уж необычно, – сказал Теппей, но его уверенность подозрительно походила на браваду. – Если подвал в этом здании никогда не был должным образом герметизирован, то могли возникнуть сквозняки, когда воздух поступал снаружи, и в одной из этих точек входа, я думаю, бриз, должно быть, превратился в вихрь. Подобные вещи могут происходить в помещении, особенно сейчас, весной, когда ветер дует почти каждый день. На самом деле в этом нет ничего странного. Во всяком случае, в тот день, о котором идет речь, должно быть, поднялся очень сильный порыв ветра, и одно событие просто привело к другому».
«Однако вам не хотелось бы думать, что это здание было настолько плохо построено, что нечто подобное могло произойти внутри помещения, – настаивал мистер Седзи. – Не говоря уже о том, что подвал находится под землей и в нем нет окон».
«Ну, позже в тот же день я осмотрелся и не нашел ничего, что могло бы вызвать такую травму. Так что мы, возможно, никогда не узнаем, что на самом деле происходило там, внизу, или снаружи, или где бы то ни было. На данный момент, я думаю, нам просто нужно списать это на „неподходящее место, неподходящее время“ и забыть об этом», – сказал Теппей, как бы закрывая тему.
«Это опасное место. – Мистер Седзи произнес эти слова таким тихим голосом, что они походили почти на шепот, и Теппей бросил на него острый взгляд. – В подвале опасно, – повторил мужчина, – и именно поэтому было бы действительно лучше, если бы вы никогда больше не позволяли своему ребенку играть в этом помещении».
«Что вы имеете в виду под „опасным“?» – спросил Теппей тоном, балансирующим на грани между любопытством и презрением.
«Ну, я имею в виду… Я просто хотел, чтобы ты знал. Проще говоря, этот подвал – место, где – как бы это сказать? – собираются злые сущности».
«„Злые сущности“? – эхом отозвался Теппей с горьким, недоверчивым смешком. – Вы имеете в виду монстров? Там, внизу, водятся призраки и гоблины?»
«Нет, нет, все не так просто, – резко ответил мистер Седзи. – Даже я был удивлен, а я сам ни в коем случае не новичок в этой теме. Я сталкивался со злонамеренными вибрациями по всему миру, но это первый раз, когда я почувствовал такую сильную концентрацию злой энергии в одном месте».
Украдкой взглянув на Мисао, Теппей слабо рассмеялся.
«Похоже, что мы находимся в присутствии человека с действительно необычайной силой воображения, – сказал он сардоническим тоном. – Возможно, это один из побочных эффектов жизни в месте, выходящем окнами на кладбище, храм и крематорий: становится трудно отличить фантазию от реальности».
Мистер Седзи не ответил. Он просто пожал плечами и пристально посмотрел на Теппея, у которого возникло неприятное ощущение, что этот человек молча призывает его сделать все возможное, чтобы защитить свою обожаемую маленькую дочь любой ценой.
«Я уезжаю послезавтра, – сказал мистер Седзи, – но если бы у меня были деньги, я бы не провел здесь еще одну ночь. Когда я только переехал, все было не так уж плохо; уровень паранормальной активности в подвале еще не стал серьезной причиной для беспокойства, а в самом здании было уютно и тихо. Однако с тех пор ситуация действительно вышла из-под контроля. Я просто полностью измотан постоянным натиском негативной энергии».
Это определенно не обычный разговор на пороге твоего дома, – подумала Мисао. Замечание мистера Седзи сбило ее с толку, но она попыталась изобразить любезную улыбку. Пожилой мужчина взглянул на нее, и его усталое выражение лица, казалось, несколько смягчилось.
«Конечно, вы должны понять, миссис Кано. Когда в тот день лифт внезапно перестал работать, как раз в то время, когда была ранена ваша дочь, это вовсе не было совпадением. Это было… ну, я действительно не знаю, как даже начать объяснять это людям, которые не работают в этой области. Но, рискуя чрезмерно упростить, я просто скажу, что это был преднамеренно агрессивный акт определенного типа… гм, некорпоративных организаций».
Теппей расхохотался так, что едва удержался от грубости.
«Должен сказать, это объяснение на самом деле меня не устраивает, – усмехнулся он. – Вы что, своего рода эксперт по „паранормальной активности“, если использовать ваш термин?»