«Все в порядке?» – спросила теперь Эйко с нервным смешком. Это был странный вопрос, и Мисао почувствовала что-то нервное и неуравновешенное под смехом, как будто Эйко могла взорваться в любой момент.
«Все в порядке, – осторожно сказала Мисао. – Что с тобой происходит?»
Эйко снова рассмеялась и сказала:
«О, ничего особенного, – затем театрально вздохнула. – Хотя, честно говоря, я начинаю думать, что, возможно, схожу с ума».
«Что ты имеешь в виду? Что происходит?»
«Извини, что прерываю, – я знаю, ты, вероятно, пытаешься работать».
«Это вообще не проблема. – Мисао сказала бы то же самое любому, кто был на другом конце провода, но правда заключалась в том, что она активно приветствовала прерывание. – На самом деле я барахталась, пытаясь понять, какие образы лучше всего подойдут для моей иллюстрации, и все равно как раз собиралась сделать перерыв», – добавила она.
«Тогда ничего, если я зайду на минутку? Каори и Цутому сегодня днем у друзей. Тамао здесь?»
«Некоторое время назад я уложила ее вздремнуть. После травмы она спит намного больше, чем раньше».
«Ладно, отлично. Скоро увидимся!» – поспешно сказала Эйко, завершая разговор способом, который показался Мисао нехарактерно резким.
Мисао едва успела налить две чашки кофе, как в дверях появилась Эйко, бледная и взволнованная. Она была одета в светло-серую толстовку с брюками в джодхпурском стиле в тон, а ее макияж был более минимальным, чем обычно. Мисао решила, что именно поэтому ее кожа казалась такой бледной.
«О, от одного вида твоего лица мне становится лучше», – воскликнула Эйко с сухим, искусственным смехом. Ее голос был немного похож на голос больного ребенка, пытающегося изобразить бодрое самочувствие, чтобы успокоить (или обмануть) свою мать.
«Что случилось?» – спросила Мисао.
«На самом деле ничего особенного, – ответила Эйко. – Должно быть, я преждевременно впадаю в маразм или что-то в этом роде, потому что мои уши, кажется, играют со мной злые шутки».
«Твои уши?»
Эйко взяла чашку кофе, которую Мисао поставила перед ней, и сделала большой глоток. Только проглотив, она, казалось, поняла, насколько это было горячо, и устроила юмористическое представление, схватившись за горло.
«Что значит – твои уши сыграли с тобой злую шутку?» – повторила Мисао.
«Просто я услышала кое-что странное. Я действительно чувствую, что теряю контроль над реальностью. Ладно… значит, я спустилась в подвал, так? Я думаю, это было около получаса назад. Цутому затащил свой трехколесный велосипед в квартиру, и я пошла засунуть его обратно в наш шкафчик. Клянусь, этот парень никогда ничего не убирает после того, как закончит пользоваться. Возможно, это моя вина, что я недостаточно дисциплинировала его. В общем, я взвалила этот мотодельтаплан на плечо и потащила его в подвал. А потом…»
Выражение лица Эйко внезапно стало серьезным. Она со стуком поставила кофейную чашку на стол с такой силой, что та задребезжала на блюдце, затем посмотрела на Мисао, и на ее лице появилось выражение, которое могло бы стать прелюдией к смеху или слезам. Мисао собиралась сделать глоток из своей чашки, но теперь поставила ее и ждала, не говоря ни слова.
«По ту сторону стены разговаривали голоса, – заявила Эйко ровным, невыразительным монотонным голосом. После минутного молчания она расхохоталась, затем смущенно сказала: – Наверное, я просто веду себя глупо из-за этого. Тебе не кажется, что я веду себя глупо? Я имею в виду, я никак не могла услышать это на самом деле, верно?»
Мисао задумчиво потерла губу.
«Когда ты говоришь „по ту сторону стены“, что именно ты имеешь в виду?»
«Послушай, как я уже сказала, я уверена, что мои уши просто сыграли со мной злую шутку. Это было как раз около того места, где Тамао упала в обморок в тот день, после того как была ранена. У меня просто возникло странное чувство, что я слышу голоса, шепчущиеся за стеной. Я не уловила ни малейшего смысла того, что они говорили, но звучало это так, словно множество людей говорили одновременно. Я начала дрожать, и мне показалось, что у меня волосы встают дыбом. В этих голосах было что-то действительно жуткое. Я имею в виду, что-то за гранью ужаса».
«То есть?»
«Это довольно сложно объяснить. Это было так, как будто они разговаривали между собой, и их голоса издавали какой-то шелестящий звук. Ну, знаешь: когда в кино люди начинают болтать приглушенным шепотом перед началом сеанса? Это было что-то вроде этого. Я уверена, что это был просто ветер, или, может быть, в вестибюле лифта на первом этаже были какие-то люди, и все они разговаривали друг с другом».