«Ладно, прекрасно. Я пойду с вами, – сказал Теппей без энтузиазма. – Конечно, давай проверим. Моя жена и миссис Иноуэ слишком давно жалуются на подвал, и я действительно недавно подумал, что было бы неплохо спуститься туда и доказать раз и навсегда, что бояться нечего. Дело в том, что мы вложили значительные средства в это место, включая первоначальный взнос, нашу ипотеку и все остальное, так что я действительно хотел бы положить конец всей этой суете вокруг подвала прямо сейчас».
«В точности мои чувства». – Мицуэ улыбнулась.
После короткого обсуждения было решено, что Теппей заглянет в квартиру смотрителей позже вечером, в удобное для него время, и они расстались.
В лифте Тамао спросила:
«Ты собираешься спуститься в подвал, папа?»
«Совершенно верно», – ответил Теппей.
Тамао долго молчала, пристально глядя в лицо своему отцу. Наконец, она преувеличенно вздохнула и пробормотала:
«Мама будет не слишком рада этому».
«Нет, она не будет возражать. – Теппей рассмеялся. – Знаешь, твой папа очень сильный. Если там внизу есть какие-нибудь монстры, он наверняка их прогонит».
«Ты действительно думаешь, что монстры существуют?»
«Нет, конечно… не знаю. Я просто пошутил. В реальной жизни нет такого понятия, как монстры; они существуют только в историях. Звуки прошлой ночью, вероятно, исходили от огромной мыши, или, может быть, от бездомного, который нашел способ забраться в подвал и проспал там ночь, потому что у него не было денег на гостиницу, или что-то в этом роде. Я уверен, что есть простое объяснение звукам, которые Табата слышали прошлой ночью».
«Хм, а что за человек этот бездомный?»
«Он очень хороший человек, я обещаю, – сказал Теппей, беря Тамао за руку. – Совсем не похож на монстра, так что беспокоиться действительно не о чем».
Когда Теппей объявил, что он и менеджеры-резиденты планируют спуститься в подвал с так называемой разведывательной миссией, Мисао уставилась на него глазами, которые внезапно утратили свой обычный блеск.
«Ты серьезно?» – спросила она.
«А что, ты не хочешь, чтобы я уходил?»
«Я просто не вижу необходимости в рекогносцировке, или как там вы хотите это назвать. Я имею в виду, что и Эйко, и я уже решили больше не пользоваться шкафчиками для хранения вещей. Если учесть смотрителей, сейчас в здании всего четыре занятых помещения из четырнадцати, так что, если у нас есть лишние вещи, которые не поместятся в шкафах, мы можем просто сложить их в коридорах, а не складывать в подвале».
«Все это очень хорошо, но мы здесь говорим о другом, – сказал Теппей умиротворяющим тоном. – Если мы сможем определить источник звуков, который, вероятно, окажется тем же самым, что вызывало у вас с Эйко такое плохое предчувствие, то с этого момента мы можем просто отмахнуться от него и сказать: „О, точно, это просто снова эта штука“. Потому что я гарантирую, что объяснение в конечном итоге окажется чем-то безобидным, вроде семейства шумных мышей».
«Надеюсь, ты прав», – мрачно сказала Мисао.
«Конечно, я прав. Именно поэтому мы собираемся спуститься и осмотреться. И в этом нет ничего особенного».
Мисао явно не была убеждена.
«Это место небезопасно», – сказала она.
«Знаешь, это на тебя не похоже – проглатывать суеверную чушь, которую нес старый продавец змеиного масла, – ну, ты знаешь, этот человек, Седзи».
«Но даже ты можешь почувствовать, что в этом пространстве есть что-то необычное, верно?».
«Кто, я? – Теппей отрывисто рассмеялся, но только потому, что это показалось ему подходящим ответом. – Эй, когда я учился в университете, мы каждый год ездили в летний лагерь, и каждый раз, когда устраивались соревнования, чтобы проверить нашу храбрость или нервы, я всегда побеждал. Ни у кого другого не было шансов. Так что нет, для меня подвал просто кажется совершенно нормальным местом».
Тамао смотрела телевизор в гостиной. Это была новая программа, мультфильм с изображением медвежонка, бледно-розового, как поросенок. Каждый раз, когда медведь что-то говорил, Тамао каталась по дивану, смеясь так, словно это была самая смешная вещь, которую она когда-либо слышала.
Мисао испустила долгий свистящий вздох и начала возиться с маленькой стеклянной баночкой черного перца, стоявшей на обеденном столе. Она делала подобное каждый раз в замешательстве, когда чувствовала необходимость сказать что-то трудное или неловкое.
«А что, если я предложу выставить этот дом на продажу и начать искать другую квартиру? – спросила она. – Ты бы рассердился?»