«Дело в том, что мы не знаем наверняка, случилось ли с ними что-нибудь. Возможно, там, внизу, с ними все в порядке», – сказала Мисао, но при этих словах невольно вздрогнула.
Мистер Иноуэ выразительно покачал головой.
«Возможно, это правда, но факт остается фактом: нам нужно что-то делать, – сказал он. – Если мы просто будем сидеть и беспокоиться, лифт может выйти из строя до конца вечера, и это будет неудобно для жильца пятого этажа, который работает в ночную смену и поздно возвращается домой».
«Сейчас не время говорить о незначительных неудобствах для человека, которого мы едва знаем, – сварливо сказала Эйко. – Мы должны сосредоточиться на том, чтобы убедиться, что Теппей и Табата в безопасности».
Как раз в этот момент Каори вышла из квартиры Иноуэ и беспокойно огляделась. Мисао глубоко вздохнула и попыталась ободряюще улыбнуться. Цутому, тем временем, снова и снова нажимал на кнопку вызова.
«Это точно сломано, мама», – объявил он.
«Да, я знаю», – коротко ответила Эйко, давая понять, что попытка Цутому быть полезной была скорее досадной. Она сочувственно положила руку на плечо Мисао.
Муж Эйко прижался ухом к двери лифта. Когда умер его отец, мистер Иноуэ немедленно принял в свои руки семейную фабрику, которой его отец владел и управлял десятилетиями. Мисао знала, что они с Теппеем не слишком отличались по возрасту, но мистер Иноуэ всегда казался ей немного старше. Она подумала, что это может быть связано с тем, что его облысение по мужскому типу уже шло полным ходом, особенно в области затылка. Мисао до сегодняшнего вечера встречалась с мужем Эйко всего пару раз, и это был первый раз, когда она смогла хорошенько рассмотреть его сзади.
Надо будет рассказать Теппею об этом позже, – думала она. Она сказала бы что-нибудь вроде: «Мистер Иноуэ, кажется, начинает лысеть, и в других отношениях он выглядит намного старше тебя». Она могла представить себе комичный, притворно-хвастливый ответ Теппея: «Эй, ты же знаешь, я все еще в расцвете мужественности. Глядя на других мужчин, ты просто поймешь, каким впечатляющим образцом юношеской мужественности я являюсь на самом деле».
Пожалуйста, пусть с ним все будет в порядке, – молилась Мисао. – Я бы все отдала, чтобы снова иметь возможность вести подобную шутливую беседу. Да, если Теппей вернется домой целым и невредимым, есть так много вещей, которые я хочу ему сказать. И так много важных вещей, о которых нам нужно поговорить вместе.
Мистер Иноуэ посмотрел на свою жену глазами, опустошенными тревогой.
«Если бы кто-то звал на помощь в подвале, ты не думаешь, что мы смогли бы услышать это здесь, наверху, через шахту лифта?» – спросил он.
Эйко нетерпеливо ответила:
«Послушайте, давайте просто кому-нибудь позвоним. Мне все равно, в полицию это или в пожарную службу; подойдет кто угодно. О, я так это ненавижу… Я уже сыта по горло жизнью в этом ужасном месте! – Она прижала обе руки к пылающим щекам. – И телевизор, который снова вышел из строя, тоже как-то связан с этим странным зданием – я уверена в этом. Клянусь, это место проклято. Нет, серьезно, похоже, оно находится под каким-то заклятием или одержимо злыми духами!»
«Прекрати это, – тихо сказал мистер Иноуэ. – Подобные разговоры неуместны в такое время, особенно в присутствии мальчика».
Из квартиры Иноуэ донесся топот ног, и Каори снова выбежала в коридор, зовя:
«Мама, мама!»
«В чем дело?» – спросила Эйко уже спокойнее.
«Телевизор починили! Картинка больше не скачет».
Пока Каори делала это объявление, Цутому внезапно сказал: «Эй!» – громким, взволнованным голосом. Далеко внизу, в недрах здания, они услышали слабый звук «га-тонк». «Оно движется! – взвизгнул Цутому. – Лифт движется!»
Огоньки на индикаторной панели тоже двигались: от B1 к 1, к 2…
«О, слава богу», – выдохнула Мисао, протягивая руку, чтобы пожать руки Эйко. На губах мистера Иноуэ заиграла улыбка облегчения. Они все стояли молча, прислушиваясь к скрипу подъезжающего лифта.
«Вероятно, это было просто неплотное соединение, или перекрещенный провод, или что-то в этом роде. Это наиболее вероятное объяснение», – сказал мистер Иноуэ, но по выражению его лица было очевидно, что он не верит ни единому своему слову. Никто даже не потрудился сделать вид, что кивает в знак согласия.
Загорелась цифра 4, и двери лифта медленно открылись.
Эйко приказала Цутому и Каори вернуться в квартиру и запереть дверь изнутри. Цутому воспротивился, крикнув: «Ни за что. Я иду с тобой!» Эйко потеряла терпение и силой втолкнула его в квартиру сзади. Сердитые слова Цутому: «Я ненавижу тебя, мама! Ты идиотка!» – разнеслись по коридору.