В самом деле, – думали они все, – предположим, грабителю каким-то образом удалось проникнуть через вестибюль, а затем воспользоваться запасной лестницей, чтобы подняться на верхние этажи. Честно говоря, на данный момент кого это волнует? У них были гораздо более серьезные проблемы, с которыми нужно было разбираться, и они перестали беспокоиться о гипотетических угрозах реального мира.
После ужасного происшествия в подвале в мае Теппеи и Табата особенно неохотно пользовались лифтом. «Предположим, мы войдем и нажмем кнопку вестибюля, а вместо этого он опустится прямо в подвал», – сказал бы Теппей. – Или что если бы он внезапно перестал двигаться, и мы застряли? Что бы мы тогда делали?» Однако, поскольку Кано жили на восемь пролетов выше, было бы крайне непрактично полностью отказаться от использования лифта.
Лифт прибыл на восьмой этаж. Мисао осторожно вошла и сильно нажала кнопку с цифрой «4». Двери закрылись, и она услышала обычное «га-тонк». Зажмурив глаза, она произнесла про себя молитву. Через несколько секунд лифт остановился, и двери распахнулись с порывом воздуха. Когда Мисао открыла глаза, она увидела коридор четвертого этажа, выглядевший безопасным и знакомым.
С чувством облегчения она вышла из лифта. Входная дверь квартиры Иноуэ была открыта, а в прихожей валялась груда картонных упаковочных коробок. Мисао из вежливости бегло позвонила в дверной звонок, затем просунула голову в открытую дверь. Первое, что она увидела, была Эйко, стоявшая в гостиной с телефоном в руках.
«Правильно, – говорила Эйко в трубку. – Особняк „Сентрал Плаза“, квартира 402. Я заказала четыре порции холодной собы больше часа назад. Что? Правда? Что ж, надеюсь, он скоро приедет. Мы переезжаем сегодня, и у нас плотный график».
Вешая трубку, Эйко заметила Мисао в дверях и сделала приглашающий жест.
«Входи, входи!» – позвала она, широко улыбаясь.
Муж Эйко как раз снимал подвесной светильник с потолка в гостиной.
«Да, пожалуйста, входите!» – эхом отозвался он.
«Я просто хотела заскочить и посмотреть, как у вас дела», – сказала Мисао, входя в хаотичную комнату.
«Ну, я думаю, мы почти закончили, – сказала Эйко. – В итоге я просто наугад разбрасывала вещи по коробкам, но, по крайней мере, потратила время на то, чтобы тщательно упаковать хрупкие предметы. Мы не собираемся далеко уезжать, так что все должно быть в порядке».
«Когда прибудет грузовик?»
«Думаю, скоро. Я надеюсь, что у нас будет время поесть лапшу, которую мы заказали». – Эйко взглянула на свои наручные часы, затем долгое время рассеянно смотрела вдаль. Небо за окнами было затянуто облаками, и теперь, когда верхний светильник был снят, гостиная казалась темной и унылой.
Иноуэ выставили свою квартиру на продажу через неделю после инцидента в подвале, еще в мае. Эйко, по-видимому, целыми днями не говорила ни о чем другом, но ее мужу не требовалось особого убеждения (если оно вообще требовалось). Действительно, оказалось, что еще до той ночи он начал думать, что, возможно, было бы лучше уехать как можно раньше.
Поскольку подразумевалось, что они не смогут найти покупателя в такой короткий срок, Эйко поговорила со своими родителями, которые жили в Итабаси, и они согласились арендовать Иноуэ сборный дом с двумя спальнями, который был установлен в одном из углов их собственности несколько лет назад. Первоначально здание было построено как студия, где мать Эйко могла обучать местных невест и домохозяек сложному искусству одевания в кимоно, но здоровье пожилой женщины ухудшилось до такой степени, что сборный дом почти не использовался. Несмотря на то, что этот переезд означал переход из роскошных, просторных апартаментов в коттедж гораздо меньших размеров, никто из Иноуэ – ни Эйко, ни ее муж, ни дети – не имел ни малейших возражений против такой перемены в образе жизни.
«На самом деле это всего лишь временная мера, место, где можно разбить лагерь на некоторое время, – объяснила Эйко, когда пришла сообщить Мисао новости. – Мы пробудем там достаточно долго, чтобы отдышаться и сориентироваться, а затем начнем искать что-то более подходящее, долгосрочное. Было бы идеально, если бы мы могли сначала продать это место, но я не собираюсь затаивать дыхание по этому поводу».
Конечно, все знали, что побудило Эйко действовать так быстро. После событий в подвале она, казалось, превратилась в другого человека. За одну ночь ее относительно умеренные возражения против многоквартирного дома превратились в полномасштабную антипатию. Она даже начала проводить большую часть дневных часов вдали от дома – гораздо больше времени, чем можно было разумно объяснить необходимостью выполнять поручения, связанные с переездом.