«Что бы Табата ни пережили той ночью, это заходит слишком далеко, – пожаловалась Эйко. – Я имею в виду – запирать главный вход днем? Это неслыханно. И именно сегодня, когда они прекрасно знают, что мы уезжаем. Что, если бы грузовик подъехал, когда дверь была заперта? Это было бы серьезной проблемой».
«Бедный старый мистер Табата действительно был на взводе с той ночи, – сказала Мисао. – Вероятно, он просто случайно повернул замок или что-то в этом роде».
«И все же это не оправдание. А что должны были бы делать почтальон и газетчик, когда б не смогли попасть в вестибюль?»
Иноуэ принялись чавкать холодной лапшой традиционным способом, то есть как можно более шумно. Без кондиционера в гостиной было удушающе тепло и влажно.
Выглянув за пределы балкона, Мисао сказала:
«Говоря о почте и газетах, похоже, что отныне здесь будем только мы и Табата. Нам действительно будет одиноко здесь без всех вас. Я не могу поверить, что до этого дошло: целый многоквартирный дом, в котором всего две занятые квартиры».
«А как же ты? – начала Эйко, спокойно отложив палочки для еды и повернувшись, чтобы посмотреть на Мисао. – Ты об этом что-нибудь думала?»
«О, ты имеешь в виду переезд?»
«Конечно, что же еще?»
Мисао опустила глаза.
«На самом деле мы думали об этом, – сказала она. – Тоже вполне серьезно».
Ей было трудно поверить, что она ведет подобный разговор всего через три месяца после переезда в это здание. Три месяца назад она и ее семья приехали сюда, полные надежд и предвкушения, и теперь…
Мистер Иноуэ посмотрел на Мисао с сочувствием.
«Найти место для переезда не так-то просто, особенно когда большая часть твоего капитала вложена, – сказал он. – Нам повезло, что у нас есть семья в городе, где много места».
«Ну, мы с Теппеем с самого начала договорились, что никогда даже не подумаем о переезде к кому-либо из наших родителей, так что для нас это не вариант», – сказала Мисао.
Эйко ладонью вытерла струйку соуса, стекавшую у нее по подбородку.
«Ну, что касается нас… В это время в прошлом году мы жили в крошечной съемной квартирке размером не больше кровати для угря, экономили, чтобы купить собственное жилье, и что? Чтобы все так обернулось? Это было бы почти забавно, если бы не было так трагично».
«Я уверена, что эта квартира очень скоро будет продана. – Мисао произнесла необходимые слова решительно оптимистичным тоном, но она видела, что и Эйко, и ее муж изо всех сил старались сохранять оптимизм. Каори, тем временем, нежно улыбалась Мисао. Улыбнувшись в ответ, Мисао сказала: – Мы с Тамао обязательно навестим тебя, Каори. Мы скоро заедем, я обещаю».
Каори преувеличенно склонила голову, как это делают дети.
«В нашем новом доме не будет никаких жутких вещей, – заявила она очень громким голосом. – Вот почему мы переезжаем, чтобы убраться подальше от всего этого страшного».
«Да, конечно, это так», – автоматически ответила Мисао.
Эйко и ее муж просто продолжали жевать лапшу, не произнося ни слова. Крупные капли дождя начали барабанить по раздвижным дверям балкона, оставляя на стекле темные пятна.
Когда Мисао заметила: «Эй, опять дождь!», Эйко нахмурилась и саркастически пробормотала:
«О, прекрасно. Это как раз то, что нам нужно. – Затем она добавила обычным тоном: – Я надеюсь, что грузовик, по крайней мере, прибудет вовремя».
После этого Мисао ушла, пообещав вернуться позже, чтобы проводить Иноуэ.
Была суббота, и у Теппея в кои-то веки был выходной, поэтому Мисао послала его забрать Тамао после школы. В детском саду Святой Марии по субботам занятия длились всего полдня, и отец с дочерью возвращались около 12: 30. Тамао была одета в легкий розовый виниловый плащ с капюшоном, который сохранил ее сухой, когда внезапно начался ливень, но Теппей вышел из дома без зонтика, поэтому промок до нитки с головы до ног.
«Папа бежал всю дорогу домой, – с энтузиазмом сообщила Тамао, когда они сбрасывали промокшую обувь в прихожей. – Всю дорогу. Он бежал от моей школы до нашего дома, неся меня на спине. Это было потрясающе!»
«С каких это пор ты превратился в такого супергероя, милый? – поддразнила Мисао. – Это когда ты заметил, что у тебя немного округлился животик посередине?»
«Простая женщина никогда не сможет познать удовольствия бежать под июньским ливнем с довольно крупным ребенком на руках, – со смехом парировал Теппей, проносясь мимо нее по пути в ванную. – Мне действительно жаль тебя».
Мисао не могла отделаться от ощущения, что беззаботность ее мужа была всего лишь фасадом.