Теппей обернулся в коридоре и сказал:
«О, кстати, подъехал грузовик Иноуэ. Они грузили коробки и мебель так быстро, как только могли, но дождь, конечно, усложнял им задачу. Эйко ворчала без остановки.»
«Я сказала им, что мы спустимся позже, чтобы проводить их, – сказала Мисао. – Поэтому, пожалуйста, поторопись – тебе нужно принять душ и переодеться во что-нибудь сухое».
«Есть, есть, капитан». – Теппей иронично отсалютовал и исчез в ванной. Через мгновение к журчанию мощной струи душа присоединился его сильный теноровый голос, напевавший какую-то старую мелодию.
Тамао оставила свой мокрый плащ кучей на полу, и Мисао строго сказала:
«Ты же знаешь, что тебе нужно убрать свое пальто, милая. Повесь его на вешалку, и мы оставим его на балконе, пока оно не высохнет. Иначе вода разольется по всей гостиной».
«Воа-кей», – сказала Тамао, отвечая с непонятным просторечием. Это было не то, что кто-либо из ее родителей когда-либо сказал бы, и Мисао мимолетно задумалась, где ее дочь подхватила это. Вероятно, в школе или, возможно, после просмотра телевизора.
Пока Тамао вешала свой розовый дождевик на пластиковую вешалку кремового цвета, украшенную изображением мордочки кролика, Куки подошла и ткнулась мордочкой в руку ребенка, явно желая поиграть. Хихикая от восторга, Тамао нежно погладила Куки по шерстке, пробормотав: «О, такая хорошая маленькая девочка».
Внезапно Мисао показалось, что все это невероятно искусственно. Все, что мы с Теппеем делаем в эти дни – нет, на самом деле, все, что мы делаем вчетвером, включая Тамао и даже Куки, – почему-то кажется, что мы все играем в пьесе, – подумала она. – Спектакль театра абсурда о повседневной рутине совершенно обычной семьи, живущей в красивой, солнечной квартире, без всяких забот и тревог во всем мире. Обычная семья, живущая в совершенно обычном здании, играющая свои роли на полную катушку. За исключением того, что что-то не совсем так в этой идиллической картине…
Мисао пошла на кухню и начала готовить порцию жареного риса по-китайски, используя немного вареного белого риса и овощи, оставшиеся со вчерашнего ужина. Вскоре из вока донеслось легкое, приятное шипение и восхитительный аромат. Размешивая ингредиенты нарочито театральными движениями рук, как актриса, изображающая домохозяйку, Мисао протянула руку и включила радио, которое они держали на кухонном столе. Молодой женский голос сообщал обновленную сводку о дорожном движении.
«На четвертом маршруте Столичной скоростной автомагистрали, недалеко от района Синаномати, образовался двухкилометровый участок с медленным движением из-за обычных заторов. Восьмая линия Metropolitan Loop, расположенная недалеко от парка Рока, оказалась в сильном заторе в результате аварии с опрокидыванием грузовика. Первый маршрут скоростной автомагистрали метро был сильно перегружен из-за аварии в утренние часы, но по состоянию на полдень все полосы движения снова открыты, и транспортный поток вернулся в нормальное русло».
Когда Мисао думала о дорожно-транспортных происшествиях, забитых дорогах и капризных водителях, пытающихся добраться из пункта А в пункт Б по всему миру, это казалось ей очень странным. То, что происходило в подвале этого светлого нового жилого дома, было просто непостижимо чужим, как будто эта подземная комната была частью какой-то жуткой параллельной вселенной.
Трое Кано сели за поздний ланч, во время которого они вели беседу, показавшуюся Мисао почти театрально бурной. Дождь за окнами хлестал сильнее, чем когда-либо.
Было около двух часов, когда вся семья Иноуэ появилась у их дверей, чтобы попрощаться. «Это для Тамао», – хором произнесли Каори и Цутому, протягивая свои прощальные подарки: леденец на палочке, завернутый в бумагу в горошек, горсть разноцветных шариков и маленькую пластиковую фигурку киборга.
«Можете остаться на чашечку чая?» – спросила Мисао, но Эйко с сожалением покачала головой.
«Мы уже опаздываем, – сказала она, – и мои родители теряют терпение. Они продолжают звонить и спрашивать, когда мы приедем».
Мисао пришло в голову, что, возможно, это последний раз, когда она видит улыбающееся лицо Эйко в дверном проеме, и ее внезапно охватило чувство глубокого одиночества. Не то чтобы их дружба имела долгую историю. Они были просто парой соседей, которые поладили, и теперь один из них уезжал; вот и все. Мисао чувствовала себя так, словно превратилась в слабого, жалкого человека, раз так тяжело переживает уход Эйко. Наверное, это потому, что у меня совсем сдали нервы, – подумала она. Слишком много странных вещей произошло в последнее время, и череда печальных событий сказалась на ее психическом состоянии.