Глава четырнадцатая
14 июня 1987
Два воскресных утра спустя Теппей проснулся от собственного тяжелого дыхания. Ему приснилось, что Рэйко восстала из мертвых и что-то прошептала ему на ухо. В кошмаре Теппей очень широко открыл рот и издал крик, но когда он проснулся, его губы были плотно сжаты и слиплись от вязких остатков слюны. По его лбу струился пот. Он взглянул на часы у кровати: девять утра, из гостиной слабо доносился голос Тамао.
Долгое время Теппей неподвижно лежал на спине, уставившись в потолок. О чем, черт возьми, был этот сон? — спросил он себя, пытаясь сделать нормальный вдох. Он не мог избавиться от отчетливого ощущения, что Рэйко действительно была в этой комнате совсем недавно, стояла рядом с кроватью и смотрела на него сверху вниз, положив руки на простыни. Она была смертельно спокойна, но выражение ее бесцветного лица, казалось, говорило о том, что она хотела сказать ему что-то важное. Что она прошептала ему на ухо? Теппей не мог вспомнить слов своей покойной жены, как ни старался.
Он осторожно протянул руку и пошарил вокруг, пока не нашел то место, где Рэйко касалась простыней в его сне. Место было слегка теплым и немного влажным, хотя в этом не было ничего неестественного. Но когда при дальнейшем исследовании он обнаружил, что простыни были совершенно сухими и прохладными, за исключением этого единственного места и того, где он лежал, у него возникли сомнения.
Теппей томно сел на кровати и для пробы покачал головой из стороны в сторону. У него не просто болела голова; казалось, что его мозг пульсирует от боли до самой сердцевины. Хотя в этом ощущении не было ничего нового – в последнее время он чувствовал себя так каждое утро, просыпаясь, – сегодня его похмелье было особенно мучительным. Единственное, что он помнил с какой-то степенью уверенности, было то, что накануне вечером он слишком много выпил.
И это касалось не только утра. Ежедневные головные боли почти всегда продолжались после середины дня, хотя их тяжесть постепенно уменьшалась. Потребление алкоголя Теппеем за последние недели увеличилось более чем вдвое, но он не думал, что его ночные пьянки были полностью виноваты в адском похмелье; их интенсивность, несомненно, усугублялась еще и тем фактом, что он постоянно курил.
Вдобавок к головным болям, появлялось постоянное беспокойство, связанное с попытками найти новое место жительства, а также накопившийся стресс от ощущения необходимости произносить молитву: Пожалуйста, позволь мне найти Мисао и Тамао, ожидающих в нашей квартире, в целости и сохранности– каждый раз, когда он поднимался в лифте по дороге домой с работы. Суть заключалась в том, что не было ни единого момента, когда его разум был спокоен и он мог просто расслабиться.
Когда Теппей вошел в гостиную, все еще одетый в пижаму, он увидел, что Тамао наслаждается «десертом» из фруктового йогурта, зачерпывая его ложкой.
«Доброе утро, – резко сказала Мисао. – Прошлой ночью ты был пьян в стельку. Опять».
«Похоже на то», – лаконично ответил Теппей.
«Мне пришлось отнести тебя в нашу комнату и уложить в постель. Ты помнишь?»
«Вовсе нет», – ответил он с полной честностью. Он начал пить примерно во время ужина, и хотя он действительно помнил словесную перепалку с Мисао в какой-то момент вечером, все последующее было как в тумане. Он понятия не имел, что еще мог бы сказать или сделать.
«Послушай, я понимаю, через что ты проходишь…» – начала Мисао, щелкая выключателем, чтобы включить кофеварку. Машина издала резкий металлический звук, и Тамао крикнула: «Тише!»
«Я понимаю, через что ты проходишь, – повторила Мисао, поймав взгляд Теппея, – но мне действительно нужно попросить тебя взять себя в руки».
«С этого момента я буду более осторожен», – мрачно сказал Теппей. Но в чем я обещаю быть более осторожным? — Он задумался. – Выпивка?
В глубине души ему действительно хотелось сказать: «Эй, дай мне передохнуть, а? Как еще ты предлагаешь мне коротать бесконечно долгие вечера в те дни, когда мне не нужно идти на работу? Ты хочешь сказать, что мне должно быть достаточно смотреть бейсбольные матчи по телевизору, и потягивать кофе после ужина, и сидеть в ванне, думая о том, что я собираюсь делать на следующий день, и, может быть, заниматься любовью со своей женой? И после всех этих обычных маленьких ритуалов я должен быть способен мирно заснуть, не заботясь ни о чем на свете? Ты действительно предполагаешь, что если я просто буду вести себя как хороший мальчик и постараюсь держать себя в руках, то однажды утром нам позвонит брокер по недвижимости и скажет что-нибудь вроде: „Я нашел покупателя на вашу квартиру! “? Да, все было бы замечательно, если бы только кто-нибудь с чрезвычайно необычными вкусами пришел завтра и сказал: „Ух ты, эта заброшенная оболочка здания полностью подтверждает мои предположения! Оно расположено прямо рядом с кладбищем, и там есть подвал, где происходят страшные вещи, и лифт постоянно ломается без причины, и в качестве бонуса призрачные отпечатки человеческих рук внезапно появляются по всей главной двери, которая, кстати, имеет привычку запираться в неподходящие моменты. Серьезно, что тут может не понравиться? Где мне расписаться? “»