Находясь в ванной, умываясь и чистя зубы, Теппей сделал над собой усилие, чтобы вспомнить, что он сказал своей жене прошлой ночью. Он смутно помнил, что обсуждал то, что Мисао исследовала во время своей экспедиции в библиотеку: подземный торговый центр, неудачные раскопки и предполагаемое перемещение могил.
Теория Мисао заключалась в том, что подземная дорога на самом деле была вырыта под кладбищем и так и не была полностью засыпана после того, как проект был заброшен. Она верила, что существование этого подземного туннеля создало какое-то паранормальное явление в особняке Сентрал Плаза и вокруг него, которое не могло быть объяснено наукой или разумом. Теперь Теппей вспомнил, что у них с Мисао был жаркий спор по этому поводу, но он не мог вспомнить ни одной детали того, кто что сказал. Он действительно помнил, что в конце разговора разозлился и грохнул стаканом с виски по столу. Стакан не разбился, но его содержимое расплескалось по белой кружевной скатерти, оставив большое янтарное пятно. После этого он осыпал Мисао оскорблениями, хотя единственное, что он отчетливо помнил, сказав (или, точнее, проревев), было: «Прекрасно! Делай, что хочешь! Мне на все наплевать!» Это было все, что он помнил, так что, должно быть, вскоре после этого он потерял сознание.
Мне нужно попытаться наладить отношения с Мисао, – подумал он. – Возможно, это часть их плана: настроить нас друг против друга. Возможно, они пытаются разрушить наши отношения и заставить нас покинуть это место, чтобы они могли получить все это в свое распоряжение. Неужели мы действительно собираемся сыграть им на руку и позволить им победить? Ни за что!
Они… Их… Им… Когда Теппей посмотрел на свое изможденное отражение с мешками под глазами в зеркале, его охватило внезапное желание ядовито плюнуть в стекло и разбрызгать слюну повсюду.
Что, во имя всего святого, вообще такое «они»? — спросил он себя. – Неужели это люди-невидимки, которые ходят повсюду, оставляя отпечатки рук на стеклянных поверхностях, просто ради забавы? Или это дьявольские призраки, которые каким-то образом связаны с этим зданием и случайно решили поселиться в голове этого древнего человека в зеркале?
Когда Теппей, прихрамывая, вернулся в гостиную, Мисао уже налила ему чашку кофе. Когда она поставила его на стол вместе с тарелкой сэндвичей с ветчиной на поджаренном хлебе, Теппей одарил ее полной раскаяния улыбкой.
«Мне очень жаль», – сказал он.
«О? За что?» – беззаботно спросила Мисао, не встречаясь с ним взглядом.
«Прости за вчерашний вечер. Я действительно была сам не свой».
«Я так и поняла».
«Серьезно, мне действительно жаль. Я не имел в виду то, что сказал».
«Да, именно так я и думала. Если бы я хоть на минуту подумала, что ты говоришь серьезно, я бы никогда не смогла тебя простить».
«О… Полагаю, это означает, что я наговорил довольно ужасных вещей?»
«Да, одно или два. – Мисао саркастически фыркнула. – Нет, на самом деле ты наговорил так много ужасных вещей, что я даже не могу начать перечислять их все. Пьяный ты или нет, но у тебя действительно хватило наглости разговаривать со мной в таком тоне».
«Итак, э-э, что я такого наговорил?» – В голове Теппея пульсировала боль. Он поставил локти на стол и обеими руками подпер голову.
Мисао пожала плечами.
«Что ж, почему бы мне не дать тебе небольшой образец? Ты сказал: „ Если ты так сильно хочешь уехать отсюда, просто забирай Тамао и убирайся к черту. Я останусь здесь один, а ты можешь идти и делать все, что захочешь“».
«О нет.... – Теппей вздохнул. – Я действительно это сказал?»
«Ага».
«Это просто… постыдно».
«В каком-то смысле мне показалось, что ты разговариваешь сам с собой».
«О, милая, мне так жаль. Я совершенно этого не помню. И, э-э, что ты сказала в ответ?»
«Этого ты тоже не помнишь?» – Мисао выглядела явно раздраженной.
Теппей смущенно покачал головой.