– Почему ты спрашиваешь об этом сейчас?
Вот оно: он ответил вопросом на вопрос. Сколько бы я ни ждал, похоже, в течение следующих пятисот лет он больше ничего не скажет.
Лэнс слегка нахмурился, но закрыл книгу.
– Существа, обладающие душой, могут быть объектом зависти или презрения со стороны других.
– Пожалуйста. – Я быстро прервал его. – Говори чуть менее сложно.
– Не хочешь – не надо.
Юноша вернулся к книге. Я попытался забрать ее.
– Что ты делаешь?
– Я на такое не поведусь. Если опять начнешь свои сложные разговоры, я ничего делать не буду.
– Даже если история про душу закончится объяснением, как приготовить яичницу?
– Ты вообще ее не готовил ни разу. Просто говори, как говорится, – я выслушаю. Все равно до леса еще далеко.
Фарлонг прищурился, вдохнул и приоткрыл рот.
– Иметь душу – значит быть смертным.
– Смертным?
– Ага. – Лэнс кивнул, глядя вперед.
– И духи и феи обладают чем-то близким к бессмертию. Так в чем же разница между ними?
– Размер?
– Нет. Феи тоже бывают размером с Синтию. Таких, конечно, не очень много, но они есть. Разница в том, что духи могут иметь душу и привязываются к месту обитания. Потеря дома для них равносильна гибели. Именно поэтому, например, морские существа практически бессмертны. Чем меньше место обитания, тем слабее их сила и больше вероятность вымирания.
Когда дело доходило до подобных разговоров, Лэнса было уже не остановить. Он коротко вздохнул и спокойно продолжил:
– Независимо от места жительства они могут обрести душу, если начнут испытывать чувства к человеку. В таком случае дух погибнет, даже если с его домом будет все в порядке.
– То есть он перестает быть бессмертным?
– По-разному бывает. Раны, которые в противном случае зажили бы, могут оказаться неизлечимыми. Духи слабеют, становятся уязвимыми для атак других волшебных существ – Найджела и Нэша, например. А еще, если умирает любимый, умирает и дух.
– Это…
Те двое говорили то же самое. Выходит, если погибнет Лэнс, то и Синтии не станет.
– Иметь душу – значит помнить о существовании этих правил.
– Я понимаю, что другие духи ее презирают, но почему ей еще и завидуют?
– Некоторые считают получение души благородным делом. Короче говоря, она для них – нечто неизведанное. Да и для людей тоже. Вот предположим, что при соблюдении некоторых условий человек родился бессмертным. Его отвергнут или будут почитать?
Я погрузился в раздумья, а Лэнс забрал книгу обратно. Я хотел было оставить его в покое, но передумал и снова выхватил ее.
– Я же говорю, что не поведусь.
– На что?
– Конечно, существам с душой приходится непросто. Но я говорил про вас с Синтией. Ты запутал меня своими сложными рассуждениями, а на вопрос не ответил.
Лэнс выглядел раздраженным.
– Как думаешь, сколько существует историй любви между волшебным существом и человеком?
– Ты сам не знаешь, поэтому и отвечаешь вопросом на вопрос.
– Правда, не знаю. Примеров слишком много, чтобы их сосчитать.
– Неужели все настолько плохо?
– Хуже, чем ты можешь себе представить. Больше девяноста процентов случаев заканчиваются предательством человека.
Застигнутый врасплох, я не смог вымолвить ни слова.
– Влюбляясь в человека, существо теряет свою вечность, ведь от души отказаться невозможно. Я знаю только то, что я в ответе за ситуацию. – Последние слова он произнес уже шепотом. Прежде чем я успел что-то сказать, Лэнс выхватил книгу у меня из рук и начал ее читать. Или делать вид, что читает, чтобы показать, что разговор окончен.
Впереди показалась остановка. Лэнс бросил книгу в сумку, и мы молча поднялись со своих мест. Пожилая пара, как ни странно, все еще громко возмущалась. Проходя мимо них, я увидел, что они держатся за руки.
Выйдя из автобуса, мы оказались на узкой улице с небольшим пабом и продуктовым магазином. По всей округе были разбросаны совершенно обычные дома. Первые пять минут мы шли по асфальтированной дороге, а после свернули на тропинку, поднимающуюся на холм.
Такую картину можно было увидеть не только в Витсберри, но и в любой английской деревне.
Вокруг не было ни души – лишь по земле стелилась яркая желто-зеленая трава, свежая и приятная на ощупь – жаль только, что я не знал ее названия. Тут и там цвели небольшие цветы разных цветов: красные, белые и желтые, а вдалеке я заметил ряды темно-зеленых кустарников. Бабочки и пчелы деловито летали вокруг, не обращая внимания на проходящих мимо людей. Немного специфический запах, разносимый ветром, вероятно, исходил от всего этого разнотравья. От этих пейзажей веяло ностальгией, но в то же время они были мне совершенно незнакомы. Казалось, что вот-вот – и перед нами пролетит фея.