Если место первого преступления действительно находилось именно здесь, то убийцу можно было назвать довольно смелым – вокруг столько глаз… Кто-то мог непременно заметить кровь и увидеть преступника.
На этой фотографии, никогда не становившейся достоянием общественности, можно было разглядеть, что вечером того дня, когда ее сделали, где-то в районе пяти часов рынок выглядел готовым к приему второй волны покупателей. Торговцы были заняты приемкой и инвентаризацией товара к продаже на завтра. У ученицы второго класса как раз закончились занятия, поэтому примерно в этот час она пришла на рынок к отцу. Пользуясь свободной минуткой перед вечерним открытием рынка, они поужинали вместе в сумерках. После ужина Хуан Жунван вернулся к своим делам, а девочка села за уроки, расположившись рядом с ним, в ожидании пока отец закончит с работой, чтобы вместе пойти домой. Хуан Жунван в последний раз поднял голову, чтобы взглянуть, что творится снаружи, краем глаза заметил постепенно растущее число покупателей и сделал последнюю глубокую затяжку, наполнив глотку и ноздри табачным дымом. Следующие три часа его преследовала непрекращающаяся вонь от рыбы.
В папке были показания соседних лоточников, торговавших моллюсками и устрицами.
Сразу же после развода Хуан Жунван забрал себе дочь и привлек ее к семейному бизнесу. На его имя было записано рыболовецкое судно «Жунванхао», но сам он в море не выходил. Ловлей рыбы занимались нанятые им люди, обеспечивавшие свежим уловом не только его лавку – он также являлся довольно крупным местным поставщиком для других рыботорговцев.
Юэсюэ сделала в блокноте наброски свежепойманных колючего бычеглаза, пальцепера четырехпалого, японского амадая, молочной рыбы и других представителей ассортимента лавки Хуан Жунвана, а также пластиковых тазов, доверху наполненных устрицами и моллюсками. У Цзинфан были свои соображения по поводу ее зарисовок.
– Ты нарисовала рыбам глаза? Фу…
– Что не так?
– Ты в самом деле думаешь, что у рыб именно такие глаза?
– Открытые глаза мертвой рыбы вызывают у тебя такую реакцию?
Цзинфан яростно кивнула, не желая развивать эту тему.
Помпы в оранжевых тазах нагнетали воздух. Хуан Жунван схватил тилапию за хвост, в другую руку взял алюминиевую рыбочистку и повернул ее под углом против чешуи, которая росла в три ряда. По каждому ряду нужно было провести три-четыре раза. Первый ряд, второй, третий – в целом нужно провести рыбочисткой не более десяти раз, чтобы начисто соскоблить чешую с одной стороны плоской рыбьей тушки. Как раз когда он собирался перевернуть ее на другой бок, тилапия вдруг захлопала хвостом по разделочной доске с леденящим душу треском. Ни один мускул не дрогнул на лице Хуан Жунвана. Отложив рыбочистку, он сменил ее на широкий нож для разделки рыбы и нанес тилапии два яростных удара обухом по голове с обеих сторон. Рыбина затихла, должно быть оглушенная. Когда Хуан Жунван принялся за чистку чешуи с другого бока, тилапия снова испытала боль и ужас и, словно в судороге, изогнулась дугой. Только когда жабры с обеих сторон были извлечены, а голова отрезана роковым ударом ножа, она испустила дух. Затем тушка была рассечена пополам. Даже если б эволюция одарила рыб веками и возможностью закрывать глаза, пройдя через круг ада в руках Хуан Жунвана, они вряд ли смогли бы мирно почить, смежив веки. Говорили, что девочка, найденная мертвой прямо перед прилавком своего отца, была найдена с открытыми глазами, словно эти рыбы…
– Как он мог не заметить свою дочь, лежащую перед прилавком? Если б только он увидел ее раньше…
Лицо Юэсюэ было крайне сосредоточенным. Она коснулась губ указательным пальцем, подав Цзинфан сигнал помолчать некоторое время. Та замерла, сидя на диване, не имея ни малейшего представления о том, что же такое увидела Юэсюэ.
– Тс-сс!
– Да в чем дело?
Юэсюэ закрыла блокнот и заправила длинные волосы за уши; ее взгляд был рассеянным. На рынке Шуйдиляо было не просто темно, он выглядел нарочито спокойным. Храп сладко спящих продавцов дробился эхом о жестяную крышу, распадаясь на множество мелких отзвуков, заполняющих собой все пространство. Подул легкий ветерок, и железные крюки для мяса – орудия пыток – легонько зазвенели, наводя ужас на свиней и коров. У Юэсюэ, пожалуй слишком восприимчивой, без остановки сочился холодный пот; ее челка насквозь промокла и утратила всякую презентабельность. Алые губы девушки побелели. Охваченная дрожью, она пристально смотрела на вход на рынок, который, по ее прикидкам, находился на расстоянии примерно ста метров.