Между тем виновник аварии, вместо того чтобы прийти лично, через своего юриста попросил заключить мировое соглашение. Когда Чонвон, естественно, ничего не ответил, адвокат сказал ему озвучить желаемую сумму компенсации, намекнув на то, что его клиент готов приписать к ней еще один нолик. Чонвона это повергло в такое возмущение, что он ненадолго потерял дар речи. Тогда юрист посоветовал ему «брать, когда дают» – мол, суд все равно будет на их стороне, и лучшего исхода он для себя не добьется. Чонвон вдруг осознал, что, несмотря на его частые мысли о самоубийстве, у него никогда не возникало мыслей лишить жизни кого-то другого. И в тот момент он впервые представил, как берет пистолет и пускает пулю не себе в висок, а в лоб сидящего перед ним адвоката. Тот, конечно, был здесь всего лишь орудием, но это не обеспечивало ему прощение и уход от ответственности. Ведь без таких орудий не может существовать никакое зло. Если бы все эти пособники договорились между собой и отказались исполнять приказы, зло в мире могло бы исчезнуть мгновенно – и потому их роль была еще важнее. По мнению Чонвона, то, что человек являлся всего лишь исполнителем приказа, в справедливом суде не должно становиться смягчающим фактором. Однако это были всего лишь его мысли, и лоб адвоката оставался целым и невредимым. Такова была реальность. Чонвон испытывал перед Чонаном тяжелое чувство вины.
На процессе судья отметил, что обвиняемый не имел судимостей, был подающим надежды студентом и в качестве компенсации проявил готовность выплатить семье пострадавшего крупную сумму, что, по мнению суда, указывало на его искреннее раскаяние. Мало того, хоть версия с внезапным произвольным ускорением и не подтвердилась, судья сказал, что полностью исключить ее невозможно, и по какой-то совершенно абсурдной логике назначил обвиняемому самый маленький условный срок, предусмотренный Законом об особых случаях ДТП.
Во время судебного процесса Чонвон с новой силой осознал, как старательно корейская система правосудия порой защищает права обвиняемых. Естественно, принять это решение он не мог и намеревался обжаловать приговор, однако его адвокат почему-то вдруг заявил, что умывает руки. Чонвон попытался заверить того, что если дело в гонораре, то он обязательно найдет способ ему заплатить, но адвокат с явным дискомфортом на лице отклонил его уговоры и сказал, что у него все равно ничего не выйдет. Эти слова Чонвон уже слышал от юриста, представлявшего обвиняемого. На его вопрос о том, что это вообще значит, адвокат ничего не ответил и напоследок лишь дал совет:
– Просто возьмите хотя бы деньги. Живым надо жить.
«Живым надо жить», – эти слова, прозвучавшие как подачка, задели Чонвона.
Он слышал эту фразу уже несколько раз и совершенно ее не выносил. Так же было и когда погибли родители. Их родственники, опасаясь, как бы на них не повесили долги отца Чонвона, не показали на похоронах даже носа и явились к нему запоздало, уже после того, как узнали, что он погасил кредиты с помощью страховой выплаты. Все они, словно сговорившись, твердили ему одно: живым надо жить, так что не унывай и старайся изо всех сил – пустые, бессмысленные слова.
Неужели это все, что представляет собой жизнь? Если нужно заставлять себя жить только по той причине, что ты жив, Чонвон предпочел бы отказаться. Тем не менее, когда он услышал адвоката, как попугай повторившего те же самые слова, от его желания умереть не осталось и следа. В гибели брата однозначно скрывалось нечто, чего он не знал. А до тех пор, пока он не выяснит, что это, умирать было нельзя. И спустя какое-то время, хоть пока и не точно, Чонвон наконец выведал, в чем состояло это нечто.
На суде виновник заявил, что в тот день до рассвета просидел за учебой и, чтобы снять стресс, взял у друга машину прокатиться от Каннама до Пангё. По соотношению пройденного им пути и затраченного на это времени было видно, что он двигался с сумасшедшей скоростью. В каком бы стрессе он ни находился, верилось с трудом, что образцовый – как они утверждали, – студент вел себя так в трезвом состоянии. Поэтому Чонвон запросил у полиции записи с камер видеонаблюдения, но по иронии судьбы все записи, на которых была заснята машина подозреваемого, либо оказались повреждены, либо совсем стерты. Тем не менее Чонвон не сдался и, как следует покопавшись, наконец разыскал грузовик, который в момент происшествия был припаркован на противоположной стороне дороги, и смог получить запись с его видеорегистратора.