Для Чонвона этот мир тоже был полон смятений и тревог. Наверное, как раз поэтому название района Пунчжиндон отозвалось в его душе неким умиротворением.
Расположившийся под горой Пунчжиндон фактически относился к Сеулу, однако на город похож не был: по фотографиям района ни за что не догадаешься, что это часть столицы. Из всех районов мегаполиса он считался самым отстающим, благодаря чему каждые выходные сюда наведывались блогеры-фотографы и ютуберы, вооруженные камерами с гигантскими объективами. Запечатленные ими пейзажи старого Пунчжиндона в соцсетях становились «эстетичным» контентом. И все же, каким неразвитым ни было бы это место, Сеул есть Сеул, и до недавнего времени бушевали разговоры о полной реконструкции района как о чем-то само собой разумеющемся. Однако в нескольких зонах строительство осложнялось непосредственной близостью к горе, а что самое важное, владельцы земли были настолько упрямы в своих запутанных требованиях, что соглашение по плану реконструкции, который удовлетворил бы всех, казалось недостижимым с самого начала. В итоге строительная компания, привлеченная к проекту, за это время обанкротилась, и сейчас Пунчжиндон находится в режиме прекращения огня. Все жители, которые из-за этого изнурительного процесса собирались уехать, уже уехали, и торговое здание у въезда в район по большей части пустовало. Благодаря этому Чонвон смог без проблем выбрать себе свободное помещение и внести арендную плату за два месяца вперед без залога. Хозяин агентства недвижимости, занимавшийся сделкой вместо владельца здания, попросил за двухмесячную аренду два миллиона вон, но молчание клиента вынудило его тут же снизить сумму на пятьсот тысяч. Когда риелтор спросил, чем Чонвон собирается заниматься в этом безлюдном районе, он кратко ответил, что будет продавать виниловые пластинки. «На этом разве заработаешь?» – усомнился хозяин, на что Чонвон признался: «Не знаю». Сказал он так не потому, что было лень объяснять, а потому, что правда не знал.
Спустя два месяца после того, как Чонвон решил покончить с собой, он все еще оставался в живых. Из-за того, что до сих пор не продал все пластинки? Совсем нет, все вышло наоборот: как бы трудно ни было в это поверить, дело Чонвона, что называется, выстрелило. Немыслимо. Как вообще, с точки зрения здравого смысла, мог выстрелить магазин подержанных пластинок? Да, в последнее время стабильно растет количество молодых людей, в погоне за аналоговой эстетикой коллекционирующих винил, но это не значит, что это стало массовым явлением. Тем не менее и в такой ситуации магазин день за днем продолжал пользоваться все большей популярностью. В итоге Чонвон прожил еще десять месяцев вдобавок к обещанным двум и даже был приглашен Федерацией микропредприятий Кореи провести лекцию для индивидуальных предпринимателей, да еще и в качестве «успешного бизнесмена», стать которым у него никогда не было и в мыслях.
Кто бы предположил, что человека, еще год назад пытавшегося свести счеты с жизнью, будет ждать такое будущее? Не то что предположить – он и помыслить об этом не мог. Но в конце концов у Чонвона не выдалось подходящего времени умереть, и он продолжал жить. А что важнее – не он один.
Мы все хотим изменить мир, но никто не желает изменить самого себя. Говорят, эти слова принадлежат Толстому. На лекции для владельцев малого бизнеса Чонвон признался, что изменился благодаря тем немного своеобразным людям, которых повстречал в своем магазине пластинок. Также он с уверенностью сказал, что, хоть и не имел подобных намерений, благодаря его изменениям в себе изменилась и частичка этого мира.
Стук капель по оконному стеклу заставил Чонвона поднять голову. В дождливые дни он иногда слушал пластинку, которую любил его отец. На ее конверте была изображена площадка смотровой башни, подобно клетке для птиц окруженная железной сеткой, а внутри нее – певица. Это был знаменитый альбом Ли Ёнсиль 1973 года, также известный под названием «Смотровая башня».
Однажды Чонвону стало интересно, чем сейчас занимается эта исполнительница, и он попробовал найти информацию о ней в интернете. Но, как ни странно, о дальнейшей карьере певицы, которую называли легендой фолка 70-х, обнаружить почти ничего не удалось. Кто-то из пользователей сети пришел к выводу, что жизнь у нее, вероятно, была непростая, однако Чонвон считал, что невозможно строить предположения о человеке без каких-либо фактов. Внезапно ему стало интересно, знает ли Ли Ёнсиль, что и сейчас где-то есть люди, которых утешает ее голос, записанный на виниле полвека назад? Чонвон осторожно положил на пластинку иглу, и по магазину разлилась песня: