Она пряталась от Лянь Суна.
Молодая госпожа Ци хорошо помнила, что еще недавно Чэн Юй целыми днями ходила к дому генерала Ляня, а в пьяном бреду называла его «особенным». Почему же она вдруг начала его избегать? Все это не укладывалось у Ци Инъэр в голове.
Второй раз они увидели Лянь Суна в одиночестве покупающим сладости в лавке «Медовая сокровищница». Чэн Юй с подругой тогда пили чай в дальнем зале.
Молодая госпожа Ци уже достаточно понаблюдала за этими двумя, так что будто бы более-менее разобралась в произошедшем. Между Чэн Юй и ее третьим братцем Лянем явно что-то произошло, и им не хватало шанса поговорить. Посчитав, что сейчас самое время прояснить ситуацию, Ци Инъэр схватила Чэн Юй за рукав и потащила ее к выходу, намереваясь перехватить там Лянь Суна.
В итоге едва они вышли за дверь, как позади раздался треск рвущейся ткани – и натяжение в руке исчезло. Обернувшись, молодая госпожа Ци обнаружила, что Чэн Юй отрезала кинжалом половину рукава. Отступив на три шага и вжавшись в угол стены, княжна очень твердо заявила:
– Не сейчас. Я еще не все обдумала.
Молодая госпожа Ци изначально не собиралась забывать о своей первоначальной цели. Нужно было вытащить Чэн Юй наружу, потому что, если они с ее братцем Лянем продолжат в том же духе, княжне станет хуже и Ци Инъэр самой будет не по себе. Вот только в моменте молодую госпожу Ци заинтересовало другое, и она не удержалась от вопроса:
– Что за дрянь эта твоя одежда? Почему она рвется от одного касания?
Чэн Юй осторожно вложила кинжал в ножны.
– Не ругай платье.
Она пристегнула ножны к поясу и похлопала по ним.
– Это сокровище мне пожаловал братец-император. Кинжал выковали из редчайшего железа, которое встречается раз в сто лет. Дунешь на волосок – и он его рассечет, железо вообще режет, как глину.
Ци Инъэр, еще мгновение назад клявшаяся «не забывать о первоначальной цели», тут же о ней забыла и наклонилась вперед.
– Эй, дай посмотреть!
И весь остаток дня они посвятили изучению кинжала. Вернувшись домой, молодая госпожа Ци так и не вспомнила о невыполненном деле.
Не заметила она и того, что Чэн Юй весь день где-то витала. Теперь княжна совсем не походила на себя в детстве, да и не походила даже на совсем недавнюю себя – нынешняя Чэн Юй больше не выставляла чувства напоказ.
Она научилась их тщательно прятать.
Глава 3
Прошло ровно двадцать пять дней с того дождливого вечера в башне Цзяндун. Император вдруг вспомнил, что Чэн Юй уже больше месяца обучается живописи, и пожелал увидеть ее успехи. Наставник дал ей задание: за десять дней написать три картины – осенний вид, лесные цветы и птицы, придворные красавицы.
Наставник больше самой Чэн Юй боялся, что та скверно справится с заданием и навлечет на себя гнев государя, поэтому перестал приходить в пагоду Десяти цветов, чтобы не отвлекать княжну. Более того, он уговорил и учителя игры на моринхуре сделать перерыв. Воистину забота наставника велика, как горы!
Чэн Юй написала картины за два дня.
Теперь она сидела в зале для занятий, хмуро разглядывая свои творения и размышляя: не посетить ли ей снова имение генерала под предлогом необходимости совета? Чэн Юй слышала, что Яньлань часто использует этот повод, и Лянь Сун никогда не отказывает. Видимо, он считал живопись достойным занятием.
Все эти двадцать с лишним дней Чэн Юй пряталась от генерала Ляня, но причина заключалась вовсе не в том, что княжна «еще не все обдумала», как она сказала молодой госпоже Ци. На самом деле Чэн Юй все обдумала еще в тот дождливый вечер у башни Цзяндун.
Она слишком привязалась к Лянь Суну, считала его особенным, близким человеком и наивно полагала, что он относится к ней так же. Поэтому, когда он перестал искать встреч, ее охватили тревога, разочарование и боль.
Но для Лянь Суна она, возможно, никогда не была кем-то важным. Возможно, он считал ее просто знакомой, с которой можно выпить чаю, когда есть время, и помочь, когда ей плохо. А вот когда времени нет, конечно, генералу уже не до нее. Точно так же, как сама Чэн Юй, когда на нее наваливались дела, и не вспоминала о том, чтобы пойти устроить бой сверчков с Ху Шэном из их команды по игре в цуцзюй.
Чэн Юй неправильно понимала их отношения с Лянь Суном, вообразила, что они в самом деле бесконечно близки, словно брат и сестра.
Но вины Лянь Суна в этом не было. Хотя это он предложил ей назваться сестрой – вероятно, это была лишь шутка. Позже он не раз давал понять, что не хочет быть ей братом, но она никогда не воспринимала его слова всерьез.
Когда нужно было услышать, Чэн Юй не услышала. А когда не стоило – услышала. Во всем виновата она.