Осознание принесло не столько стыд, сколько разочарование и боль. Как если бы в ветреную и дождливую ночь внезапно погасла единственная разгонявшая мрак свеча и бесконечная чернота хлынула на княжну со всех сторон, сопровождаемая леденящими душу завываниями ветра за окном. А тепло и свет, что были мгновение назад, оказались иллюзией.
Боль и страх были так сильны, что в ту ночь Чэн Юй сжала одеяло и беззвучно плакала в темноте до самого утра.
Она не знала, как теперь смотреть Лянь Суну в глаза. Встреча с ним стала бы встречей с разрушенной прекрасной мечтой. Вот почему Чэн Юй не хотела его видеть.
В последнее время она часто вспоминала, как жила до того, как ей исполнилось пятнадцать лет. В отличие от других девушек, Чэн Юй никогда не стремилась повзрослеть. Возможно, даже тогда она смутно понимала: взросление принесет много горя.
Княжна думала, что, разобравшись в своих чувствах, сможет спокойно принять холодность Лянь Суна, совсем как в дни, когда княжич Цзи заявил, что не хочет с ней дружить. Тогда она и впрямь расстроилась, но вскоре печаль утихла.
Чэн Юй с детства никому не навязывалась. И никогда не цеплялась за то, что не могла получить.
Но, по мере того как дни шли за днями, а фигура в белом и впрямь уходила из ее жизни все дальше и дальше, Чэн Юй ощущала не облегчение и покой, а всепоглощающий страх. Впервые в жизни ей захотелось вцепиться в кого-то изо всех сил. Она даже думала: если ему не нравится, что она привязывается к нему слишком сильно или же слишком от него зависит, княжна постарается держаться на подобающем расстоянии, как и положено случайным знакомым.
Она не хотела, чтобы он уходил дальше.
Она не могла позволить ему уйти дальше.
В начале часа Змеи Чэн Юй с тремя картинами вышла из дома.
В имении генерала наставник государства докладывал Лянь Суну о событиях, произошедших при дворе за двадцать дней его отсутствия в Пинъане. Третий принц только что вернулся и переодевался.
За это время при дворе, по сути, ничего значительного не случилось. Самым заметным событием стало двадцатидневное отсутствие самого наставника государства, который якобы заболел и не мог присутствовать на собраниях. И даже эта «болезнь» была их собственной выдумкой: пока Лянь Сун отлучался, наставнику государства приходилось изображать его на собраниях двора, поэтому самому Су Цзи пришлось «заболеть».
Император по привычке каждый день вел бесчисленное множество дел и казался весьма занятым, но по большей части разбирал пустяковые донесения. Наставнику государства почти не о чем было докладывать, поэтому он кратко изложил столичные вести и с нетерпением ждал рассказа третьего принца о том, что тот обнаружил во время своей поездки.
Двадцать дней назад его высочество покинул город из-за послания от владыки Загробного мира Се Гучоу.
Третий принц просил у Се Гучоу книгу перерождений повелителя людей Абуто, но его эпоха отстояла от их на двести десять тысяч лет. Даже владыка Загробного мира не мог так быстро отыскать нужные записи среди бесчисленных свитков. Поэтому вместо запрошенного Се Гучоу прислал с гонцом записи своей матери, где также упоминались события времен Абуто. Владыка передал, что, пока не найдена требуемая книга, он предоставляет эти записи третьему принцу для ознакомления. Наставник государства подумал, что Се Гучоу и правда бог во всех смыслах.
По удивительному совпадению в записях говорилось о том, как четыре божественных посланника Цзу Ти помогли своей госпоже создать магический строй для ритуала жертвоприношения Хаосу.
Хотя Цзу Ти принесла себя в жертву в этом мире, она желала распространить благодать на все мириады миров. Поэтому перед жертвоприношением она создала магический строй Единого пути, способный на короткое время соединить другие миры с этим. Именно благодаря этому строю жертва богини Цзу Ти стала благословением для всех миров смертных.
Магический строй состоял из двадцати одной точки и трех узлов, которые назывались Око, расположенных в двадцати четырех местах по всем сторонам земли этого мира. Каждая точка и узел охранялись духами. Особенно ценно было то, что в присланных страницах четко указывалось их расположение.
Хотя магический строй Единого пути давно не задействовали, в его точках и узлах могли сохраниться следы, ведущие к местонахождению богини Цзу Ти. Именно поэтому Лянь Сун, получив записи, немедленно покинул город.
Когда третий принц передал наставнику государства все столичные дела, тот на мгновение остолбенел. Ведь он точно помнил, что просто пришел к третьему принцу узнать про исторические записи Южной Жань. Как же он стал главным помощником третьего принца в поисках богини Цзу Ти? Су Цзи не знал, что и думать.