Наставник государства кивнул в знак понимания, но тут же осознал другую проблему:
– Ваше высочество только что сказал, что девятицветный лотос Шуан Хэ и тутовое дерево Сюэ И до сих пор спят у узлов строя, но цветок гибискуса Инь Линь исчез… Вы подозреваете, что это связано с возрождением богини Цзу Ти?
Лянь Сун надолго замолчал, прежде чем ответить:
– Если этот мир – тот самый, где развоплотилась богиня Цзу Ти, где был создан магический строй Единого пути и где спят ее посланники… то где, по-твоему, наиболее вероятно ее возрождение из света?
– Конечно, в этом мире, – не задумываясь ответил даос.
Третий принц улыбнулся:
– Но, если богиня Цзу Ти уже возродилась, хотя и не пробудилась полностью, заняв свое место в сонме богов, ее сила должна быть ощутима. Почему же мы ничего не чувствуем?
Наставник растерялся:
– Может быть, она не возродилась по-настоящему?
Его высочество снова улыбнулся:
– «Погаснет Чжаоси, увянут Шуан и Сюэ, не отзовется божественная владычица, опадет цветок гибискуса». Это значит, что, если их госпожа лишена сознания, свет Чжаоси угаснет, девятицветный лотос Шуан Хэ и тутовое дерево Сюэ И завянут, а цветок гибискуса Инь Линь опадет. Так что, если бы Цзу Ти не возродилась, я увидел бы лишь увядший лотос и засохшее тутовое дерево, а не цветы, настолько полные жизни. К тому же Инь Линь должен был бы оставаться в лесу Даюань, а не исчезать бесследно.
Су Цзи задумался, затем его осенило:
– Ваше высочество полагает, что, возможно, цветок гибискуса Инь Линь уже пробудился первым, нашел возрожденную богиню Цзу Ти и теперь пребывает при ней? И именно из-за его вмешательства вы не можете почувствовать ее божественную силу?
Третий принц тем временем дописал на схеме построения два знака и заметил:
– А ты подающий надежды юноша.
Хотя наставник выглядел старше Лянь Суна, с учетом того, что по небесным меркам его высочеству было больше сорока тысяч лет, Су Цзи и впрямь мог считаться «юношей». Так что наставника государства замечание принца не смутило, а даже воодушевило:
– Значит, вы попытаетесь сперва найти Инь Линя?
– Найти Инь Линя так же трудно, как и саму Цзу Ти, – равнодушно ответил третий принц, не отрываясь от чертежа.
Су Цзи продолжил предлагать идеи:
– Раз Инь Линь уже пробудился, Шуан Хэ и Сюэ И, возможно, тоже скоро очнутся? Они же тоже посланники богини Цзу Ти – наверняка между ними есть какая-то связь. Если внимательно наблюдать за Шуан Хэ и Сюэ И, может быть, они, проснувшись, приведут нас к богине?
Лянь Сун все так же небрежно ответил:
– Инь Линь намного сильнее их. Пока существует Цзу Ти, даже если в этом мире останется лишь ее дыхание, он сможет сохранять ясное сознание. А вот два других посланника не пробудятся до ее возвращения в сонм богов. Поэтому наблюдать за ними бессмысленно. – И спокойно добавил: – Раз Инь Линь уже рядом с Цзу Ти, за ее безопасность можно не беспокоиться. Сейчас нам остается лишь ждать книгу перерождений от Се Гучоу.
Наставник государства проникся еще большим восхищением:
– Ваше высочество говорил, что у богов не сохранилось полных записей о досточтимой Цзу Ти, но, кажется, вы знаете о ней все.
Третий принц даже не поднял головы.
– Возможно, потому, что у меня есть один друг, с которым я часто разговариваю. Он старше самой Цзу Ти, но пока не собирается развоплощаться. Он по-прежнему прекрасно себе живет на Девяти небесных сферах, слывет ходячим трактатом Небесного дворца и живым ископаемым всех земель.
Су Цзи выразил легкую зависть, и его высочество загадочно улыбнулся:
– Если после достижения просветления тебе не понравится служить в моем дворце Изначального предела, я могу направить тебя к нему.
Наставник государства сначала принял скромный вид – мол, ему очень неудобно, а затем сразу признался, что не имеет других увлечений, кроме сладостей и чтения книг, и к этому всезнающему другу третьего принца он уже проникся глубочайшим почтением. Если его высочество соизволит представить его, как же он сможет отказаться… и так далее.
Третий принц многозначительно кивнул:
– Хорошо.
Много лет спустя, служа в Рассветном дворце у Верховного владыки Дун Хуа, наставник государства внезапно вспомнил этот момент и пролил на закате горькие слезы запоздалого сожаления.