Если третий братец Лянь принял ее картины, он не вернул бы их без изменений. Вероятно, внутри, помимо ее работ, были его исправления и указания.
Вчера, когда она приходила в имение генерала, Лянь Сун велел ей лишь оставить картины, отказав во встрече. Чэн Юй, хоть и испытала разочарование и некоторое уныние, утешила себя мыслью, что он действительно занят и нет ничего странного в том, что он не хочет с ней видеться. Случайное знакомство как оно есть. Немного погрустив, княжна успокоилась.
Однако, когда Чэн Юй взглянула на эти три трубки, ее сердце сжалось.
Если бы третий братец Лянь и вправду был так занят, как говорила его служанка, неужели он смог бы за ночь исправить все три ее работы? Либо он, несмотря на занятость, поставил ее дело на первое место, либо… он вовсе не был занят.
Конечно, сейчас она уже не могла самонадеянно предполагать, что верна первая мысль. А значит, ответом была вторая.
Чэн Юй наконец осознала: возможно, Цзи Минфэн был прав с самого начала – Лянь Сун действительно избегал ее.
Она никогда не думала, что тот может ее избегать. Почему? Неужели она ему опротивела?
Воспоминания о том, как Лянь Сун целый месяц делал вид, что ее не существует, обрушились на нее, заставив ухватиться за дверной косяк, чтобы не упасть. Да, это действительно походило на неприязнь.
Но если он действительно возненавидел ее, почему вчера взял картины?
Чэн Юй постояла у входа некоторое время и после мгновения растерянности вдруг разозлилась.
Целых два месяца! Из-за холодности и отстраненности Лянь Суна она металась между надеждой и страхом так долго, волновалась так долго, печалилась так долго, боялась принять решение так долго. Все это время Чэн Юй думала, что ее тоска и печаль вызваны лишь тем, что она неправильно поняла свои отношения с Лянь Суном, что она сама глупа и на самом деле он ни в чем не виноват. Поэтому, даже когда ей было горше всего, она не сердилась на него, а лишь испытывала мучительную боль от невозможности к нему приблизиться.
Но если с самого начала это он избегал ее, если это он намеренно отдалялся от нее… Лянь Сун должен был понимать, что княжна не каменная, что она все чувствует и что ей будет больно.
Чэн Юй столько времени называла его старшим братцем Лянем, и даже если она слишком надоедала ему своей привязанностью – что бы там ни было, – если она ему опротивела и он больше не хотел, чтобы она приближалась к нему, то мог бы сказать ей об этом прямо. Она заслуживала хотя бы этого.
Княжна была и зла, и опечалена, но не заплакала, лишь лицо ее заледенело. Не позавтракав, она оседлала Персика и поскакала в имение генерала. На самом деле, оба дома находились недалеко друг от друга, и раньше, когда она собиралась к Лянь Суну, всегда прогуливалась пешком. Но сегодня Чэн Юй мчалась на коне, потому что не могла ждать ни мгновения – ей нужно было все прояснить.
Однако, добравшись до имения генерала, она снова не застала Лянь Суна. Тянь Бу, увидев ее мрачное лицо, очень удивилась и мягко сообщила, что господин ранним утром отправился в гарнизон. Заметив усмешку на лице Чэн Юй, помощница все так же вежливо заверила, что не лжет.
– Если у госпожи действительно есть чрезвычайно важное дело, по которому ей срочно нужно увидеть ее господина, она может отправиться за ним в лагерь. – Сказав это, она спокойно посмотрела на Чэн Юй.
В тот момент княжна внезапно почувствовала опустошение. Некоторое время она молчала, затем, ничего не ответив, развернула коня и направилась прочь.
Но Чэн Юй не поехала в гарнизон и не вернулась в пагоду Десяти цветов. Весь день она бесцельно каталась на лошади по улицам. К ночи княжна наконец повернула домой и увидела у входа в пагоду Ли Сян, которая беспокойно озиралась по сторонам.
Заметив госпожу, Ли Сян поспешила навстречу и многословно рассказала о том, что сегодня император вдруг неузнанным покинул дворец и заглянул в пагоду Десяти цветов. Он ждал ее в зале для занятий, но, не дождавшись, ушел. На удивление, государь не рассердился, а лишь забрал с собой три ее трубки с картинами.
Чэн Юй вдруг вспомнила, что так и не открыла те трубки, которые вернула Тянь Бу. Подумав, она решила, что внутри лишь ее ученические работы с пометками третьего братца Ляня. Если император откроет их, то поймет, что она ходила к нему за советом. Но что тут такого? Разве это не означает лишь то, что она усердна в учебе, скромна и любит задавать вопросы? Поэтому Чэн Юй не слишком переживала. А насчет того, почему император забрал бамбуковые трубки… Видимо, ему понравились ее работы и он решил, что она досрочно выполнила задание.