Бумага с талисманом внезапно вспыхнула у нее в пальцах, и в тот же миг страшная сила грубо утянула ее в воду. Взлетели брызги.
Чэн Юй по наитию попыталась уцепиться за край источника, но ее вдруг крепко схватили за талию, резко развернули в воде и, сжав запястья, вдавили в стенку источника.
Капли воды скатывались по налобной повязке, затуманивая зрение. Княжна с усилием заморгала, и лишь тогда перед ее глазами проступили очертания крепкой мужской груди.
Взгляд Чэн Юй скользнул по мокрому белому шелку, облепившему эту грудь, по круглому воротнику одежд, на котором темной нитью вышили гладью узоры жимолости. Посмотрела выше – белоснежный воротник нижней рубахи, затем подбородок, губы, переносица и, наконец, глаза.
Те самые глаза, что мгновение назад выражали крайнюю степень равнодушия, теперь пылали яростью. И в голосе, до этого звучавшем спокойно и ровно, теперь угадывалась надвигающаяся буря:
– О чем ты только думала?
Чэн Юй прислонилась спиной к стенке источника. Ее руки крепко держал Лянь Сун, прижав их к мокрому камню по обе стороны от нее. Поза была явно неудобной, но Чэн Юй не пыталась вырваться. И на его гнев ответила не сразу. Под его пристальным взглядом она опустила голову и спустя долгое время выдохнула:
– Лжец.
Это слово будто вернуло ей смелость, а вместе с ней нахлынули обида и ярость. Чэн Юй резко подняла глаза.
– Какой же ты лжец! – выкрикнула она. – Это все ложь, что ты избегал меня, потому что я тебе «надоела» и что рисовал ты меня «просто так»! Будь это правдой, ты не запретил бы мне клясться! Значит, ты отдалился от меня вовсе не по той причине, что назвал! Зачем ты обманул меня?!
После того как Чэн Юй махом выплеснула всю накопившуюся в груди горечь, ее глаза покраснели от боли и гнева. Кожа княжны отличалась белизной, поэтому, когда на ней проступал румянец, та казалась почти прозрачной. Сегодня Чэн Юй не наносила макияж, и капли воды, осевшие на ее ресницах, походили на слезы, переполнившие глаза, – воистину искусное творение природы.
Но естественная красота девушки, казалось, не произвела на молодого мужчину никакого впечатления. На сей раз она не погасила ярость, нарастающую в его взоре.
Казалось, ее слова сильно его задели. Лянь Сун посмотрел на нее сверху вниз и произнес низким голосом:
– Тебе просто нравится меня принуждать, да?
В его взгляде мелькнула тень, янтарные глаза потемнели. Из глубины его зрачков на княжну глянул мрак, от этого взгляда мужчины все внутри обращалось в лед. Лицо Лянь Суна, казалось, окаменело от гнева.
Чэн Юй никогда не испытывала на себе такого давления. Под этим гнетом, от которого перехватывало дыхание, она медленно обдумывала его слова: использовать талисман Чжу Цзиня для клятвы – это принуждение. Допытываться до правды – тоже принуждение…
Его внезапная вспышка означала лишь то, что Лянь Сун терпеть не может, когда его к чему-либо принуждают.
Но почему он отказывался назвать истинную причину? Разве у нее нет права знать? Или…
Чэн Юй вдруг успокоилась.
Выпрямившись, она встретила его взгляд и четко произнесла:
– Ты намеренно отдаляешься от меня, холодно ко мне относишься, но не говоришь почему. Не потому, что я недостойна узнать причину, а потому, что… мне нельзя ее знать. Верно?
Она широко раскрыла глаза, не желая упустить даже малейшую перемену в выражении его лица. И, заметив мелькнувшее в его взгляде замешательство, кивнула сама себе:
– Значит, так и есть.
Снова запрокинув голову, Чэн Юй посмотрела на мужчину перед собой и вновь отчетливо сказала:
– Тебе не нужно меня прогонять. Раз уж я догадалась до этого, то не уйду, пока не получу правдивый ответ.
Чэн Юй не знала, как он отреагирует на ее слова. Лянь Сун был зол, возможно, он просто вышвырнет ее за ворота имения. При этой мысли княжна, не раздумывая, ухватилась за его рукав – и только тогда заметила, что он уже не держит ее запястья.
Лянь Сун опустил взгляд на ее пальцы, вцепившиеся в ткань.
Спустя некоторое время он заговорил. Его голос по-прежнему звучал низко, но гнев, казалось, чуть поутих, сменившись изнеможением человека, который будто бы только что принял решение отрезать себе все пути отступления.
– Неужели того, что я не хочу тебя видеть, недостаточно? Неужели знать причину… так важно для тебя?
Она не задумываясь ответила «да» и подняла глаза, но увидела лишь его профиль, потому что Лянь Сун внезапно наклонился и его губы коснулись ее уха.
– Тогда не жалей потом.
Чэн Юй еще пыталась осмыслить значение этих слов, недоумевая, с чего бы ей о чем-то жалеть, как вдруг ее резко опрокинули назад – Лянь Сун прижал ее к мраморному краю источника.