И немедля развернулась.
Во внутреннем дворе имения великого генерала у озера росло огромное дерево с красными листьями, под которым стоял каменный стол. Третий принц сидел за ним, вырезая узоры на нефритовой заготовке. Неподалеку, в беседке на воде, Яньлань играла на цине. Тянь Бу плохо разбиралась в музыке смертных, потому не узнала мелодию, но поняла, что девятнадцатая принцесса играет что-то грустное, отчего тоска будто сгущалась в воздухе.
Когда Тянь Бу приблизилась к его высочеству, ее вдруг одолели сомнения. Она не ведала, хочет ли он сейчас услышать о Чэн Юй. Поразмыслив, помощница пришла к выводу, что все равно не догадается, о чем думает господин, и потому молча заменила его остывший чай горячим.
Третий принц так и не притронулся к чашке – он был полностью поглощен резьбой по нефриту. Белый камень с красноватым отливом в верхней части постепенно превращался в пару журавлей с переплетенными шеями. Алые вкрапления естественным образом стали алыми точками у журавлей на макушке. Хотя работа была завершена лишь наполовину, журавли выходили будто живые.
Тянь Бу терпеливо ждала, и, лишь когда Яньлань доиграла третью мелодию на цине, его высочество наконец спросил:
– Как она?
– Княжна – человек разумный, – тихо ответила помощница. – Выслушав мои слова, она не стала усложнять мне жизнь и послушно удалилась.
– Хорошо, – равнодушно отозвался третий принц, не отрываясь от вырезания перьев на крыльях журавля справа. Казалось, он задал вопрос из вежливости и ответ не имел для него никакого значения.
– Однако княжна выглядела отнюдь не хорошо, – осторожно добавила Тянь Бу.
И тут же заметила, как рука господина дрогнула. Впрочем, заминка продлилась всего мгновение – почти сразу же резец вновь заскользил по нефритовой поверхности. Под его выверенными движениями проступило еще одно безупречное белое перо.
– Она решила, что вам не нравится ее навязчивость, – осторожно продолжила Тянь Бу. – Поэтому просила передать, что вовсе не намеренно докучает вам, а лишь зашла поздороваться, потому что случайно встретила вас на улице.
Яньлань закончила играть. Под деревом с красными листьями воцарилась тишина, нарушаемая лишь легким скольжением резца по нефриту.
– Но я не думаю, что это правда, – опустив глаза, добавила Тянь Бу. – Она прибежала запыхавшаяся и вспотевшая, будто бежала очень быстро, на пределе возможностей. Вероятно, она споткнулась и упала, когда пыталась догнать вас по дороге в имение. У нее был весь рукав в крови, но сама она этого не заметила и, лишь когда я обратила на него внимание, будто впервые почувствовала боль. Но выдала она ее лишь движением бровей.
Тянь Бу сделала паузу.
– Однако, когда я сказала, что вы не можете ее принять, ваше высочество… в ее глазах стояли слезы.
Нефрит с глухим стуком упал на каменный пол и разлетелся на четыре части. Тянь Бу резко подняла взгляд и увидела, что острый резец вонзился в ладонь господина. Похоже, он вошел довольно глубоко: когда третий принц выдернул инструмент и отбросил его в сторону, из раны тут же хлынула кровь, заливая осколки нефрита алым.
Тянь Бу тихо вскрикнула, поспешно достала из-за пазухи платок и протянула его высочеству, но тот даже не взглянул на него. Лянь Сун просто сидел, безучастно глядя на ладонь. Только спустя долгое время он оторвал полоску ткани от рукава, кое-как перевязал рану и, подняв на Тянь Бу глаза, равнодушно приказал:
– Принеси другой камень.
Будто ничего не произошло.
Чэн Юй всю дорогу пинала камешки. С самого утра она ничего не ела, но голода не чувствовала. Возле лавки с прохладительными напитками ее вдруг одолела жажда, и она купила чашку холодного чая. Сегодня дела в лавке шли бойко – все столики были заняты, поэтому Чэн Юй, не привередничая, присела снаружи у порога.
Там она, вздыхая, и принялась за чай.
Княжну переполняло разочарование в себе. Когда Тянь Бу сказала, что третий братец Лянь не может принять ее из-за девятнадцатой принцессы, она наконец осознала: да, она все же оказалась очень нелепой.
Она завидовала Яньлань.
Ее нынешняя тоска и печаль во многом происходили от внезапного понимания: похоже, третий братец Лянь относится к Яньлань лучше, чем к ней.
Но у этой зависти не было никаких оснований. В конце концов, Яньлань была его родной двоюродной сестрой. Они знали друг друга с детства, и вполне естественно, что их связывают теплые чувства. Более того, разве удивительно, что он относится к родной сестре лучше, чем к ней? Чэн Юй зовет его «братцем», но на самом деле он ей не брат. Если однажды он передумает считать ее сестрой, между ними не останется ничего.