12. Ни к чему с сединой в волосах воспевать желтых птенцов
Безграничная жизнь в десятки тысяч лет предполагает заботу исключительно о собственном благополучном существовании. Это было очередное знание от Владыки Небес, ценный урок на основе его личного опыта. Командировал он сына на Землю, а того там гвоздями прибили. У последующих поколений все пошло под гору. Быть Всевышним – та еще мука. Благо обзавелись приличным алгоритмом. Переделав геронтологическое отделение в педиатрическое, решили и проблему с пережитками истории. В «Принципах» указывалось, что это было еще одно раскрепощение природы и тела человека. Жил человек да жил дурно. Взваливал на себя тягостную ответственность, да только переоценил свои силы. Вот и превратилась человеческая жизнь в сплошную трагедию.
Ян Вэй припомнил, как он сам взошел на корабль. Никто его не сопровождал из близких. Да-да, семья – это забавная штука, на вид прекрасная и прелестная, по факту – мрачная и паршивая, полная жестокости и раздора. Знакомятся незнакомые мужчина и женщина по чистой случайности, быстренько раздеваются донага, целую ночь кувыркаются и дерут друг друга как звери. Днем же лицемерно прикрывается наша парочка одежкой, строит из себя приличных людей, навешивает на себя маски благообразия и обходительности, обменивается предупредительными фразами. А в душе люто ненавидят они друг друга, видят друг в друге заклятых врагов. И все же невольно ощущают стыд от того. Вот и придумали себе оправдания. Фиговый листочек, чтобы прикрыть срам. Делят подленькие людишки одно ложе, а видят разные сны, в которых строят козни да сводят счеты. Интересы парочек совершенно не совпадают. Однако все равно неизбежно следуют спутники друг за другом, как левая нога за правой. И после смерти оставшиеся в живых «половиночки» разыгрывают на потребу публике, будто небо рухнуло им на голову. А сами вовсе не спешат составить пару в могиле. Не спрашивая у потомков согласия, из кожи все лезут вон и обыгрывают все так, будто сильно облагодетельствовали сыновей и дочерей. Только дети разбираются, что к чему, так сразу начинают бунтовать и неистово метать громы и молнии в родителей. Бывало и такое, что ребятишек изничтожали жесточайшим образом.
Всю эту тягомотину и фальшь Ян Вэй испытал на собственной шкуре. Наверное, как раз чтобы отделаться от этого кошмара, он и сделал все, чтобы у него развилась тяжелая болезнь, и сбежал на корабль-госпиталь. Только на борту судна Яну открылось, что старики – сами по себе дети. Прервались наивные шарады с проводами близких в последний путь. Не надо было беспокоиться и по поводу того, что молодежь устроит бунт. Теперь надо было лишь направлять собственные силы на вечную старость, нескончаемую жизнь. Полетел в мусорный ящик истории большой конфуз цивилизованного общества – «недолго длится сыновья почтительность у изголовья давно больного родителя».
– По идее, не должны преданные дети терпеть больного родителя. Такой расклад противоречит законам природы. У обезьян молодняк убивает стариков, – заявил Лоуби.
Ян Вэй никак не мог вспомнить, какими были его собственные родители. В ушах снова прозвучал глухой отзвук: «Родной ты наш, возвращайся».
Лоуби продолжил:
– Я еще помню родителей. Батя мой был абсолютным дауном. А мать моя была матерью бате. По юности она была той еще блудницей, выискивала негодяев, чтобы лечь под них. Так родился мой батя. Чтобы было кому о нем позаботиться после ее смерти, матушка выкачала из него семя, впрыснула его себе в яичник, выносила дитя от своего дитяти. Так я и получился.
– Значит, ты должен быть благодарен матушке – то есть бабушке – за это. Иначе тебя вообще не было бы на свете, – заметил Ян Вэй.
– Ну как у тебя язык поворачивается такие мерзости говорить? Впрочем, не суть. Вырос я потихоньку, а они оба состарились, свалились с болезнями и полумертвые лежали на постелях. Отработаю я на службе, возвращаюсь домой – и давай чесать пятки и умывать лица этой парочке, заливать в них жидкости и совать им еду, да еще выскребать обоим задние проходы. И так круглый год, все 365 дней. Ничего более трудного со мной не происходило. А для того меня на свет и произвели. Я с малых лет и узнал, что такое унижение человека. Вот она, твоя «сыновья почтительность».
Ян Вэй скорбно замотал головой:
– Ни в коем случае не надо так думать…
Лоуби поспешил заверить его:
– Чуть раньше, в эпоху, когда люди ходили охотиться на зверей, стариков сжирали незаметно подкрадывавшиеся тигры. То есть в обычных обстоятельствах у людей не было возможности дожить до старости. Слышал я, что твой отец, когда его хватил удар, решил тебя лишний раз не обременять и сам себя укокошил. Действительно так было? Если так – большая ему уважуха.