Тут послышался рык Цзинпая. Тот себя руками понизу бесчестил. Над морем разнесся соленый и затхлый запах молофьи. Юдин не удержался от непристойной улыбочки:
– Вот кому Фэньфэнь и Линлин уж точно мало.
Цзинпай загоготал, подобно морскому котику:
– Га-га-га! – и продолжил сосредоточенно исполнять свое дело.
Юдин, видя, как вылупился на Цзинпая Ян Вэй, крикнул:
– Чего глядишь? Снова смерти ищешь?
Сюаньцинь вставил:
– Или у самого свербит? Почему бы не побаловать себя по случаю прогулки?
Лоуби предостерег:
– Что касается женщин, то не о них надо думать, пока ловишь водоросли!
Ян Вэй, в котором все болезненно трепетало, спросил:
– Но если положение наше настолько щекотливое, то должны же быть и другие соображения на этот счет?
Ответил Лоуби:
– Сирены! Никак нельзя, чтобы они узнали наши истинные личины.
«Сирены»? Услышав это, все будто разом сговорились и враз замолкли. Только Лоуби все травил байку:
– Без женщин рядом мужчины поглупели и отказались от присущей им готовности идти на риски. А коли человек безвинен и безвреден, то никакая сирена его не слопает!
Ян Вэй посмотрел в воду. Там ничего не было, если не считать непроницаемой колеблющейся дымки да пакостей, которые из себя выдавливал Цзинпай. Сам собой возник вопрос о том, что представляют собой сирены. Ян припомнил безголовых тварей, которые выныривали из моря.
Цзинпай уже совсем бросил вылавливать водоросли. Вместо этого товарищ с громким ревом нырнул под воду и долго оттуда не высовывался.
Юдин поднял лист пневмоводорослей и разорвал его в клочья, пока вся голова больного не покрылась белыми ошметками. Затем он с широкой улыбкой объявил:
– Да пусть этот хер и отправляется на поиски баб. Он один все еще уверен, что существуют женщины-больные. Воображает, что под морем есть прекрасный-распрекрасный дворец драконов, в котором флигелей больше, чем у павлина глаз на перьях. Вот где он ожидает найти феминтологическое отделение, увешанное красными кораллами и блестящими витыми раковинами.
Сюаньцинь заметил:
– Сирены ему, кажись, не страшны.
Лоуби добавил:
– Ха, да женщины-больные, считай, еще есть, только от них остались самки с разделанными скальпелями выменем и яичниками!
Говорилось все так, будто женщины еще сохранились в мире, выжидая где-то в окрестных водах, и что всех развели в разные стороны из-за отличий в мужских и женских болезнях.
Ян Вэя заинтриговало необычное замечание о «разделанных вымени и яичниках». Сердце его флагом необъятным затрепетало от таких признаний. Вот он прямо и спросил:
– А что такое женщина?
Лоуби на этот раз не стал на него ругаться за обилие вопросов, а расхохотался вульгарнейшим образом.
– Пара дырочек между ног, две сумы с груди. Вот что такое женщина! Пара сум между ног, холмик на глотке. Вот что такое мужчина! Так все было устроено в прежде беспорядочном мире.
Ян Вэю не хватало воображения представить себе, как могут выглядеть сумы и дырочки. И те и другие к тому моменту стали некими абстракциями, словно все известные материальные субстанции уже утратили четко определенные формы.
И что такого увидал Цзинпай? Ведь ныне особенности мужского и женского начал удавалось менять с довольно большой легкостью. Чем так разительно могли отличаться друг от друга два человека разного пола?
Главной задачей обозначалось обеспечение долгой жизни и нестарение для старцев. Это был первый закон алгоритма. Больные первоначально были существами хрупкими: и подколы со стороны молодежи не выдерживали, и уберечься от соблазна со стороны женщин не могли. Так что женщин поставили первыми в списке факторов сокращения долголетия. Начальник «заслуженных кадров» хорошо понимал биологические недостатки пациентов. Пока что они не могли эволюционировать в сопоставимые с ним устройства.
Исходя из «Принципов», самая большая опасность крылась в том, когда больные женщины оказывались вместе с больными мужчинами. Это вполне могло обернуться нарушением правил. Так что ничего подобного допускать не надо было.