Шаньсай тоже подошел и, хихикнув, стал обливать Юдина мощным потоком воды из пожарного рукава, приговаривая себе под нос:
– Дезинфекция, дезинфекция.
В палате вновь начался потоп.
За одну ночь в геронтологическом отделении померло не менее десяти человек. Утром Ян Вэй, ощущая глубочайший стыд за то, что он еще был жив, вместе с толпой пациентов ступил на палубу.
Здесь собрали трупы со всех палат: откуда-то поступило по пять тел, откуда-то – по семь. Все их сложили маленькой горкой. Непонятно, каким образом, но Юдин уже успел лишиться башки.
Чудобольной приказал Шаньсаю построить людей. Обезглавленное тело Юдина впихнули в ряды больных, чтобы, когда роболеки пересчитывали пациентов, учли и его. Палата всегда должна была поддерживать видимость всеобщего долголетия.
Чудобольной снова взялся за скрипку, и под его руководством больные массы принялись читать нараспев на прощание скончавшимся постулаты из «Принципов больничного инжиниринга»:
– «Жить долго и не стареть – основные права всякого больного, сокровенные и священные, неприкосновенные и охраняемые…»
Ян Вэю казалось, будто он парит на крыльях этой мягкой, но внушительной музыки, покидает палубу и возносится к небу. Яну привиделось, что множество странных людей в золотых доспехах печально наблюдает за ними с облаков.
По бокам портретов Сымина висели девизы – хлесткие обороты, почерпнутые из «Принципов». Изречения описывали то, как в ближайшие десять лет средняя продолжительность жизни больных достигнет тысячи двухсот лет.
Вперед выступило несколько сгорбленных врачей с искривленными телами. Лица их прикрывали маски. Трупы поувесистее оттащили в сторону. Такие разбойничьи ужимки больные созерцали и с грустью, и с пренебрежением.
Затем появились роботы, которые побросали оставшиеся тела за борт. Покойники, шлепаясь о воду, поднимали вокруг фонтанчики брызг и затем бесследно исчезали. Похороны в море были на корабле-госпитале в порядке вещей, считай, традицией.
Ян Вэй спросил:
– А вечная жизнь, что ли, зиждется на Большом море?
Лоуби ответил:
– Человечество же вышло из гнилых вод.
Смерть Юдина не была чем-то исключительным. Все свершилось в точности так, как предписывали электроны на табло.
Лоуби чванливо заметил:
– Даже мне все понятно. Парень этот был наглый, с острым чувством собственной значимости, собрал банду драчунов, устраивал внеурочные волнения. От его руки пало немало пациентов-новичков, а он присвоил себе их имущество. Даже Чудобольного он не слушался. Комиссия самоуправления больных получила предупреждение: если так и дальше пошло бы, то всем больным приостановили бы выдачу лекарств. А такого допустить нельзя было.
Юдина контролировать было сложно, вот Чудобольной и воспользовался его отходом ко сну и приказал Шаньсаю вколоть чурбану сверхдозу инсулина. Чудобольной приберегал у себя весь инсулин, до которого у него дотягивались руки, и применял препарат против поднадоевших ему товарищей по болезни. Все это исполнялось во имя общего блага палаты и коллективного умиротворения соседей. Побочным результатом здесь было то, что попутно помирали пациенты с гликозурией, которым был прописан прием инсулина.
– А это разве не преднамеренное убийство? – поинтересовался Ян Вэй.
– Нет. Это лечение, – заверил его Лоуби.
– А Сымин про это знает?
– Сымину все про все известно.
Со слов Лоуби, заблаговременная смерть некоторых больных относилась к комплексам услуг высшего разряда. Смерть же – вполне себе эффективное лекарство. Как и в случае с жизнью, не каждому больному выпадало счастье ею насладиться.
– М-да, Сымин действительно слишком уж крутой малый, – заметил Ян Вэй.
Лоуби подчеркнул:
– Он думает только об интересах больных. У выдающихся больных вроде нас с тобой будет больше драгоценного пространства, чтобы можно было и дальше жить и пожинать плоды долголетия.
– То есть Сымин правда хочет сделать людей Всевышними?
– У тебя прямо шило в заднице, все никак не можешь сдержать непомерное любопытство. И здоровым, и больным надо делать только одно: слушаться распоряжений сверху и претворять их в жизнь.
Только тут до Ян Вэя дошло, что Чудобольной был всего лишь исполнителем. Лишь «начальнику заслуженных кадров» было дано знать, когда следовало прикрыть ясное небо от сторонних взглядов. Да и врачи никоим образом не могли взять реванш и в отместку прищучить все палаты.
15. К чему непрерывно хлопотать
После кончины Юдина члены учебной группы разделили между собой его заначку. Об этих средствах они уже давно проведали. Между прочим, вскрылось, что Юдин вел ведомость, где подсчитывал, сколько денег профукал Чудобольному в карты.