– А? К чему эта история?..
– Дослушайте до конца. – Хамель прервал меня и продолжил с серьезным видом.
Из-за его тона я не решилась перебить снова.
– Тот день ничем не отличался. Мы играли, и я спрятался в тесной ванной. Там едва могли поместиться двое взрослых. Свет я не включал и случайно поскользнулся на мокром полу. Я упал и ударился головой.
– Ой, наверное, было больно! – Я даже поморщилась, представив, что он тогда пережил.
Но почему я слушаю так внимательно?
Хамель вздохнул: он ведь только начал говорить.
– Сознание я не потерял, но тело не двигалось. К тому же друзья не могли меня найти. Ванная комната была в дальнем углу, и там было слишком темно для детей.
– Боже мой…
– Я пролежал целые сутки в темной тесной ванной. Страшно, одиноко, больно… Я впервые задумался о смерти. Семилетний мальчишка.
– И что потом?
– Наверное, с тех пор… – Его серые глаза, смотревшие на меня, стали прозрачными.
Вот он – тот самый грустный взгляд Хамеля. Слез не было, но казалось, он вот-вот заплачет.
– С тех пор мне страшно оставаться одному в тесном пространстве. Когда я оказываюсь один в замкнутом месте, всплывают те воспоминания. Страх, одиночество того дня овладевают мной так, что я не могу сдержаться. Словно я все еще тот семилетний ребенок.
– Ой!
Так вот откуда у него клаустрофобия. От его рассказа у меня защемило сердце. Порой чужие грустные истории заставляют грустить и меня.
Сейчас был именно такой момент.
– Я не знала, Хамель… и заставила вас влезть в шкаф. Простите. Больше не буду.
– Всё в прошлом. Я в порядке.
– Но, Хамель… Почему вы вдруг рассказали мне?..
Хамель сжал мое плечо еще сильнее.
– Как «почему»?! Несчастный случай происходит внезапно, но может оставить травму на всю жизнь! Леди Джинджер, никогда не делайте таких опасных вещей. Вдруг у вас будет травма и вы уже не сможете прыгать?
Хм… он опять говорит обо мне, но логика у Хамеля, несомненно, была. Я не могла назвать его слова чушью.
– Леди Джинджер, отвечайте. Скажите, что больше не будете так делать. – Хамель говорил тоном родителя, отчитывающего семилетнего ребенка.
Я еле слышно пролепетала:
– Хорошо.
Нельзя было промолчать, верно?
– Отлично. Замечательно. – Он искренне улыбнулся.
Мой тихий ответ его явно удовлетворил.
Нет, ну прыжок и правда таит в себе такую опасность? Слушая Хамеля, я думала, что совершила смертельный трюк. Хотя это был всего лишь один маленький прыжок.
Я неловко почесала затылок. Хамель отпустил мое плечо и поднял с земли валявшуюся книгу. Он отряхнул с обложки травинки. Белоснежные перчатки слегка испачкались.
– Книга…
Точно. Я ведь не в том положении, чтобы меня отчитывали! Я нахмурилась, глядя на свой роман, жалкую пародию на «Заключенного принца и дочь маркиза».
Я внимательно выслушала его грустную историю, но книга – совсем другое дело.
– Книга! Откуда она у вас?
Хамель, продолжая отряхивать книжку, небрежно ответил:
– Украл из дома леди Джинджер.
– У-укр… Что?
Что за нахальство? Тот самый человек, который дрожал и говорил о морали, когда мы проникли к Лераджии, чтобы своровать кулон?
– Леди Джинджер сама говорила. Я согласен, что, если украсть пару раз, можно привыкнуть.
– И поэтому вы присвоили себе мою книгу? Вот так просто?
Хамель довольно улыбнулся и кивнул.
– Именно. Пока вы встречались с Его Величеством, я с помощью магии пробрался в особняк леди Джинджер и взял книгу.
– Не говорите об этом так естественно! Вы украли и еще гордитесь!
– Все потому… – Он перестал отряхивать книгу и медленно отпустил ее.
Удивительно, но книга не упала, а зависла. Гравитация, которая безжалостно тянула меня, на роман не действовала. Затем маг взмахнул длинными пальцами. В белых перчатках его движения казались еще более торжественными. От него исходила мистическая аура. Колдует?
Я замолчала, наблюдая за ним. Как только его рука, чертившая абстрактный узор, замерла, висевшая в воздухе книга исчезла. Все произошло в мгновение ока.
– Книга! Книга! – воскликнула я, а затем от удивления потеряла дар речи.
Хамель светло улыбнулся.
– Мне не нравилось, что Его Величество увидит книгу.
– Откуда вы узнали? – опомнилась я. – Увидели будущее «оком мудреца»? Да?
Хамель коротко кивнул, не скрываясь.
– Книгу, написанную леди Джинджер, хочу читать только я. Поэтому я пока подержу ее у себя. Я ее не уничтожил, не волнуйтесь. – Его глаза светились решимостью.