Девушка посмотрела прямо в черные глаза Изаны и объявила, показывая, что не собирается скрывать свои мысли:
– Нет. Я не хочу быть рядом с Вашим Величеством таким образом. Я хочу лишь одного – чтобы Ваше Величество знали о моих истинных намерениях. Мое желание помочь вам совершенно искренне. Оно не связано ни с отцом, ни с Джинджер Торте, ни с дедушкой.
– Послушать тебя, так можно подумать, что я тебе нравлюсь.
– Нравитесь. С того самого бала, где я впервые увидела Ваше Величество, вы похитили мое сердце. А сейчас я даже ухаживаю за вами, Ваше Величество.
Изана пристально посмотрел в ее глаза. Алые, более глубокие, чем закат, они не лгали ему.
Напротив, она взывала к нему голосом своего действительно искреннего сердца.
Изана всегда жаждал любви, поэтому ее признание не было неприятным. Однако оно показалось ему слишком уж безэмоциональным. Несмотря на то что это была любовь другого человека, которой он так хотел, Изана знал причину своего равнодушия.
Видимо, все дело в остром и терпком имбире!
Леди Имбирь уже заполнила его голову и сердце.
Изана скрестил руки на груди и посмотрел на дочь маркиза сверху вниз.
– Какая незадача. А мне нравится другой человек.
– Только не говорите, что это Джинджер Торте! – воскликнула Лераджия дрогнувшим голосом, впервые заволновавшись во время разговора.
Изана, не обращая внимания на ее тревогу, продолжил, причем без капли колебаний:
– У меня есть особенный имбирь. Думаю, этого ответа достаточно. – Но он и сам удивился.
Поразительно, как легко он говорит собеседнику, что любит Джинджер. Признаёт это и не отрицает.
Изана ждал ответа Лераджии. Но его не последовало. Она лишь плотно сжала губы и безотрывно смотрела на Изану.
Проводив Лераджию до двери, Изана принялся молча ждать Хамеля. Теперь он размышлял, с чего начать разговор с магом.
Когда Изана вытащил золотой браслет Джинджер из кармана и положил украшение на стол, на душе стало еще тяжелее.
Хамель был единственным человеком, которому он доверял, будучи запертым в башне. Сам Изана читал чужие мысли и ни в ком не мог быть уверен до конца, поэтому их дружба имела для него большое значение. Он не подпускал к себе других, не доверяя им полностью. Единственным исключением стал Хамель. Прежде у них не было каких-либо значимых общих воспоминаний, но время, проведенное вместе, создало между обоими прочную связь.
Но, наверное, у всего этого были и другие причины. Однако Изана не хотел думать, что Хамель оставался рядом по тайному приказу Гешута, наложившего проклятие.
Хотя Изана понимал, что, если дело обстоит именно так, его вера в Хамеля моментально иссякнет.
Спустя несколько минут раздался легкий стук в дверь. Это был Хамель, вернувшийся после того, как проводил Джинджер.
Изана велел ему войти, и Хамель шагнул в приемную.
– Садись.
Хамель сел напротив. Его взгляд скользнул по Изане и задержался на золотом браслете, лежащем на столе.
– Думаю, тебе знакома эта вещица.
– Да.
– Хамель Брей. – Назвав его этим именем, Изана почему-то почувствовал, как Хамель стал ему чужим. – Почему ты скрывал от меня свою личность? Целых пять лет. Думаю, за это время ты вполне мог быть откровенным.
Хамель глубоко вздохнул.
– Прошу прощения. Я искренне сожалею, что обманывал Ваше Величество.
– Если сожалел, должен был признаться.
– Не знаю, поверите ли вы, но я собирался рассказать Вашему Величеству правду. Да, все звучит как жалкое оправдание, но чем больше Ваше Величество доверяли мне, тем труднее было признаться… – Хамель говорил неуверенно, словно исповедовался.
Он сильно сомневался, что Изана станет его выслушивать, но Его Величество странным образом почувствовал доверие к его словам. Удивительно, но так оно и было.
– Хорошо. Однако ты должен был раскрыть свою личность до того момента, как я навсегда покинул башню.
Хамель прикусил нижнюю губу.
– А теперь я спрошу кое-что еще. Ты сблизился со мной из-за Гешута?
– Вовсе нет. Это тоже прозвучит как жалкое оправдание, я решил навсегда остаться рядом с Вашим Величеством, но вдруг увидел ваше с леди Лераджией будущее. Именно тогда я все и спланировал. Я не хотел видеть, как Ваше Величество сходит с ума из-за Гешута, и не желал смерти госпоже Лераджии. Я подумал, что, если вмешаюсь в ваши судьбы, возможно, ваше будущее хоть немного изменится.
В течение нескольких дней слово «вера» заполняло мою голову. Конечно, все еще было неясно, вера во что именно. Но если предпосылкой является человек, можно было не сомневаться.