Одновременно с его исчезновением разбился и алый камень, висевший в воздухе. Словно его роль закончилась.
– Хм… Если бы он договорил до конца, я бы ударила стерву Лераджию еще раз. – Я с сожалением покрутила запястьем.
В этот момент послышался тихий смех Изаны.
– Хе-хе! С ума сойти, леди Имбирь. Из-за тебя совершенно невозможно быть серьезным, – сказал Изана и откинул волосы назад. На его лице появилась усталая улыбка.
Хамель, который сохранял серьезное лицо, улыбнулся вслед за Изаной.
– Согласен, Ваше Величество. Так бить леди Лераджию по щекам. А как растерялся призрак господина Гешута… Ха-ха!
– Вы двое! Разве сейчас время смеяться? Лераджия заслужила. Если хотите, я врежу ей снова.
Я сжала кулаки, но Хамель поспешно остановил меня.
– Нет! Этого достаточно. Я гневался на господина Гешута, а не на леди Лераджию. Но его призрак, похоже, больше не будет нам докучать. Вероятно, мой учитель сделал так, чтобы мысль, вложенная в кулон, исчезла в ту самую секунду, когда наши проклятия будут сняты.
– Если старый маразматик сгинул, почему моя ярость не стихает?
– Леди Имбирь, успокойся.
– Ха! – Я глубоко вздохнула. Ударить бы опять – и на душе полегчало бы. Жаль.
Я поочередно посмотрела на двух мужчин. Над головой каждого до сих пор сиял яркий свет, причем такой яркий, что казалось, он никогда не погаснет.
А когда свет исчезнет, проклятия будут точно сняты?
– Ваше Величество, Хамель… вы знаете, что над головами возник странный свет?
– Что? Над моей головой такой же свет, как у Хамеля?
– Мой нимб опять появился?
Они отреагировали одновременно.
Я кивнула.
– Хамель Брей, какой еще нимб?
– Вы не в курсе? Это мой нимб.
– Нимб…
Хамель и Изана не видели своего света, поэтому пристально смотрели друг на друга.
Долго глядя на сияние Хамеля, Изана украдкой заговорил со мной:
– Джинджер, ответь честно. Чей нимб сейчас светится ярче?
– Что?
– Чей нимб больше и круче?
– Ну…
Нет, в такой серьезной ситуации спрашивать, чей нимб больше! Вопрос Изаны был настолько нелеп, что я посмотрела на Хамеля, ища поддержки, но вот те на. Он тоже ждал моего ответа.
– Разве это сейчас важно?! – воскликнула я.
Они смутились. В тот же миг свет исчез столь же внезапно, как и появился. Я вздрогнула, а Его Величество незамедлительно посмотрел на меня своими прекрасными черными глазами.
– С-свет пропал… – пролепетала я.
Неужели проклятие действительно снято?
Но Изана ничего не говорил. Он медленно моргнул пару раз, словно его клонило в сон. Вскоре его глаза полностью закрылись. Я подошла к нему и взяла за кончики пальцев. Меня переполняли непонятные эмоции.
Проклятие, мучившее его столько лет. Жизнь, полная страданий из-за чтения чужих мыслей… Я так надеялась, что теперь он сможет освободиться от этого.
Я сжала его руку.
– Изана… – Я тихо позвала его по имени.
Сомкнутые веки затрепетали.
– Я хочу встретиться с вами взглядом.
И, отвечая на мой зов, Изана начал открывать глаза. Вскоре он уже смотрел на меня ясным взором.
В его глазах отчетливо отражалась я.
«Слышите другие мои мысли?»
Я задала вопрос, идущий от чистого сердца: Изана мог услышать его и без своей разрушительной способности.
– Нет, – тихо проговорил Изана. В его голосе уже не было ни единой шутливой нотки. Изана протянул свободную руку к моему лицу и нежно погладил мою щеку. – Сейчас ничего не слышно.
«Действительно ли другие мои мысли не читаются?» – спросила я про себя, желая проверить его слова.
– Мир затих, – сразу же сказал Изана. Кончики его пальцев, которые поглаживали мою щеку, задрожали. Взгляд Его Величества затуманился.
Он плачет?
Изана снова зажмурился. Кончики ресниц намокли.
– Проклятие снято, – то ли сквозь слезы, то ли сквозь улыбку произнес он и открыл глаза.
«Проклятие снято».
Короткая и простая фраза Изаны значила очень многое. По всему телу побежали мурашки, которые я не могла скрыть.
Я крепче сжала другую его руку и прошептала:
– Ваше Величество. П-правда проклятие снято?
– Не могла бы ты еще раз посмотреть на меня и подумать о чем угодно?
Я кивнула и сделала так, как он просил, но, поскольку я была взбудоражена до глубины души, в голове пронеслось: «Я хочу, чтобы вы были счастливы». Я была абсолютно искренна. Эта мысль, которая не менялась долгое время.
«Имбирь, который желает тебе счастья, – это я».
То был крик сердца.
Изана, смотревший на меня, почему-то стал еще печальнее.